Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Передо мной лежат два пути, так же как когда-то давным-давно перед Скагой. В это мгновение я будто одновременно смотрю на свое будущее и на ее прошлое. Подхожу к отцу: в его глазах – паника. — Повторяй за мной, – подсказывает Амма. – Til níu ára ok friðar. За девять мирных лет. Те же слова произнесла Скага перед тем, как перерезала Горму горло. Мы с ней единое целое. В моих жилах течет ее кровь, в груди бьется ее сердце. И сейчас она со мной. Я подхожу ближе, сжимая в дрожащей руке кинжал, и чувствую, как протестует Скага. Понимаю, какого выбора она ждет, – явно не этого. Скага делала все ради семьи. Я подношу кончик лезвия к горлу отца. Если он все равно умрет, может, эта смерть будет легче. Быстрее. Лучше быстрый удар кинжалом, чем тебя разорвет на части драугр. Я сама видела, на что способен скрытый народ. Видела, что произошло с родителями Скаги. А Торстен… Но его убил папа. Не хочет ли Скага отомстить мне за мужа? Меня побуждают песнопения, доносящиеся снаружи. Грохочущие барабаны. Гремящие кости. Призрачные голоса. В ушах стучит сердце, и кажется, что вот-вот порвутся барабанные перепонки. От этого зависят все жизни. От меня. — Til níu ára… – Я пытаюсь выговорить слова. — Ok friðar, – подсказывает Амма. Язык у меня, словно наждачная бумага, но я силюсь снова: — Til níu ára… ok friðar, – заканчиваю я, чувствуя древнюю силу слов. Прижимаю кончик кинжала к папиному горлу, и под моими пальцами бешено бьется его пульс. По моим щекам текут горячие слезы. Выступает кровь. Красная капля падает в деревянную чашу. Ненавижу его. Люблю его. Он все равно умрет. Я вскидываю нож и разрезаю кляп. Папа хватает ртом воздух, едва глядя на меня. Он вот-вот потеряет сознание. Амма впивается когтями мне в плечо. — Что ты делаешь? Папа смотрит на нас. — Астрид, не… – Он дергает веревки, связывающие руки, и раскачивается. – Не слушай ее. Она тебя использует. Хочет от меня избавиться, чтобы я не забрал тебя у нее. — Фрейя сама его выбрала, – выпаливает Амма. С трудом сглотнув, я пытаюсь говорить. — Я… я не могу… Амма неистово кричит: — Убей его, провидица! Я сжимаю потную рукоять кинжала. — Не надо, Астрид, – отчаянно умоляет папа. – Как ты думаешь, что случилось с твоей матерью? Время останавливается. Останавливается все. Мама? У меня сжимается сердце, и трудно дышать. Мама умерла в день зимнего солнцестояния вскоре после моего рождения. Восемнадцать лет назад. Поэтому папа не разрешал мне посещать праздник. Казалось, что празднуют ее уход. — Что? – спрашиваю я, но это слово такое хрупкое. Никто не отвечает. Ни папа, ни Амма. – О чем ты говоришь? – снова спрашиваю я, но папино лицо свекольно-красное. Он слишком долго висит вверх ногами. Хватаюсь за веревку и начинаю ее пилить кинжалом, но она, черт побери, слишком толстая. Пока я работаю, Амма визжит, но я ее едва слышу, потому что запыхалась. Она трясет меня за плечи, впивается в них когтями. Но я знаю, что не убьет. И никто из них не убьет. Я им нужна. Стискиваю зубы от острой боли, но не останавливаюсь. Последний рывок. Веревка трещит. Ударившись о край алтаря, папа с громким стоном падает на пол. — Нет! – верещит Амма, да так, что раскалывается голова. Но я с облегчением вздыхаю… и Скага тоже… и ничего не слышу. |