Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
После ритуала в день зимнего солнцестояния еще одну добавлю я. Который час? В доме без окон определить трудно. Я выглядываю в щелочку между досками… Внезапный яркий свет режет глаза, словно ножом. Либо я спала мало, либо потеряла целый день. Отшатываюсь и тут же на что-то натыкаюсь. Повернувшись, оказываюсь лицом к лицу с Аммой, и сердце уходит в пятки. В темноте ее лицо мертвенно белеет. Она смотрит на меня голодными глазами. — Где все? – спрашиваю я, оглядывая опустевший дом. Амма не отрывает от меня взгляда. — Они уже в хофе, готовятся к ритуалу. Сегодня. День зимнего солнцестояния уже настал. — И границы их не остановят? – спрашиваю я. — Каждую зиму в этот день Фрейя пускает нас, чтобы мы могли помочь провести ритуал как следует. Поскольку мы желаем Ундену лишь добра, нам разрешается пройти, пока границы ослаблены. Я смотрю на спальню. — Что с папой? — Спит, – отвечает она. Хорошо. По крайней мере, жив. — Можно с ним повидаться до нашего ухода? Амма качает головой. — Нужно подготовить тебя к ритуалу. — Уже? Я думала, у меня будет время собраться с мыслями или… ну не знаю. К горлу подступает желчь, меня мутит. Уж и не знаю, как можно к этому подготовиться. Особенно после того, что я видела во сне. Точнее, в воспоминаниях. — Ты справишься. – Амма расхаживает по дому, словно привидение, в полотняном кремовом платье. – Обычно провидица обучается этому обряду девять лет. Но я не успела, Эрик тебя увез. Время для нас непозволительная роскошь. Жертву нужно принести сегодня вечером. Вот, надень для ритуала. – Она поднимает когтистой рукой сиденье скамьи и достает свежее платье, похожее на те, что носят другие провидицы. – Платье сшито специально для нас. У него есть потайной карман для кинжала. Я смотрю на свое одеяние с засохшей кровью, которое на мне со вчерашнего вечера. Амма не разрешила его сменить. «Кровь принесенной жертвы священна». Теперь я раздеваюсь, торопливо скидываю тунику, желая избавиться от нее как можно скорее. Амма берет ее и, осторожно сложив, прячет, словно сокровище. Когда я натягиваю чистый наряд, у меня застревает локоть. Амма помогает, и грубая ткань царапает лицо. На мгновение я чувствую себя маленькой девочкой, застрявшей в свитере, когда Амма собирает меня в школу. Потом ледяные пальцы тянут платье вниз. Я вижу лицо чудовища. Толстую восковую безжизненную кожу. Она не сводит с меня немигающих глаз. Смотреть на нее – все равно что заглядывать в гроб и видеть холодное мертвое тело того, кого любил. Драугры выглядят по-другому. Вроде те же люди, но уже не они. Исчезает что-то важное. Это больше не Амма. Я отшатываюсь, словно меня ударили. Я так хотела ее отыскать. Но это не она. И что бы я ни сделала, прежней она не станет. Я будто теряю ее снова. Она хмурится, протягивая когтистую руку к моему лицу. Я машинально отстраняюсь. Амма берет мою косу. — С этим нужно что-то делать, – говорит она, усаживаясь на скамью. Я тут же опускаюсь на пол на колени. Она расплетает мне волосы, как раньше, но теперь ее пальцы холодные, как сосульки, и я морщусь, когда она тянется к голове. — В чем дело, Аста? В тебе. Но ведь не скажешь. — Не знаю. Чем ближе ритуал, тем неувереннее я себя чувствую. Обхватив себя руками, признаюсь: — Не знаю, смогу ли я. |