Онлайн книга «Любимая кукла Тодда Эддерли»
|
Он встал и прошел в свою спальню, находящуюся прямо в здании церкви. Сняв с приколоченного в стену гвоздя запылившийся плащ, епископ накинул его поверх рясы. Выйдя на улицу, Иезекииль сразу ощутил на лице капли моросящего дождя: они попадали на сухую кожу и, казалось, проникали в самую глубину его частых морщин. Это ощущение было неприятным, и Иезекииль натянул капюшон настолько низко, насколько позволяла ткань. Хэмворд. Мрачность, лужи и повозки с лошадьми, то и дело проносящиеся мимо. Иезекииль не любил выходить из церкви. Если бы его спросили, когда он делал это в последний раз, то он долго пытался бы вспомнить и в конце концов не смог бы дать ответа. Именно поэтому встречавшиеся ему на пути горожане, узнав в прохожем Преподобного, округляли глаза и начинали перешептываться. Люди были одной из причин, почему епископ ненавидел выбираться наружу. Он привык видеть их в церкви, когда они были сломленными, уязвимыми и молящими об искуплении грехов. Большинство из них почему-то считали, что Господь не мог видеть их души за пределами молитвенного зала, а потому, находясь вне церкви, они позволяли себе нарушать все заповеди до единой. Иезекииль еще нигде не видел столько греха, сколько скрывалось внутри жителей Хэмворда. Ему казалось, что грязь, заполонившая собой все пространство улиц, была настолько липкой, что цеплялась к телам людей, постепенно проникая в их души. Возможно, дело было в том, что с каждым годом своего многолетнего опыта епископ учился видеть людей глубже, словно выворачивая их наизнанку. Однако порой ему казалось, что Бог специально создал этот город, чтобы заключить в него как можно больше неправедных, тем самым очистив от них другие места. Какое-то время Иезекииль заботился о том, чтобы сохранить полы своей рясы чистыми, и, медленно двигаясь по непрекращающимся лужам, старался приподнимать рясу руками. Однако ослабевшие мышцы подвели его, и епископу пришлось позволить своей одежде соприкасаться с вязкой жидкостью. Дорога заняла у него немало времени, и Иезекииль облегченно выдохнул, когда наконец приметил небольшое двухэтажное строение с вывеской «Дом игрушек Тодда Эддерли». Внешний вид лавки не был вычурным, но она выглядела очень аккуратно и сильно выделялась на фоне покосившихся домов на улице, которую горожане неспроста прозвали Бедной. Иезекииль еще раз внимательно оглядел вывеску. Она была деревянной, но словно не сырела от влажности и вечных дождей, а крупные буквы на ней выглядели неестественно ярко. «Должно быть, он постоянно подкрашивает ее и покрывает каким-то специальным средством от влаги», – подумал епископ. Эта мысль привела его к разумному заключению, что владелец лавки был на редкость педантичным человеком. Насмотревшись на фасад, Иезекииль вошел внутрь и встретился с ярким освещением. — Преподобный? – удивленно спросил Тодд, стоящий за прилавком. К нему заходило немало людей, но это всегда были обычные семейные жители Хэмворда или, что реже, коллекционеры и заказчики из столицы. Но чтобы увидеть на пороге своей лавки епископа – этого у Тодда не было никогда. — Добрый день, мистер Эддерли, – поздоровался Иезекииль. Подойдя ближе, епископ оглянулся назад и заметил, что безвольно волочащийся подол его рясы оставил после себя длинный грязный след. |