Онлайн книга «Дикая птица»
|
— Что ты! Я всё равно бельё на речку несла стирать! А ты… что ты… — Поговорить с тобой хотела, – Рогнеда постаралась выглядеть дружелюбно и участливо заглянула в маленькие серые глаза Веры. – Можно? — Да, конечно, госпожа! Хочешь пройти в дом? – Вера отвела взгляд, щёки пошли пунцовыми пятнами. Она подхватила лохань и распрямилась, то и дело поправляя платок. – У меня там травы заварены! Варенье из груш… — Думаю, лучше пообщаться в доме. Но питьём не утруждайся. Как мама? Вера вздрогнула и оглянулась на избу. Неловко улыбнулась и снова чуть не уронила лохань. — Мне одна из служанок сказала, что мама болеет, и поэтому ты в царском тереме не появляешься, – Рогнеда попыталась уточнить вопрос в надежде, что это поможет Вере немного успокоиться. Вера открыла скрипучую дверь, пропуская Рогнеду внутрь, и смущённо закивала. — Хладная хворь одолела, но ей уже лучше. Она на печи спит. Надеюсь, не смутит. — Нет-нет, всё в порядке, – Рогнеда зашла в маленькую душную комнату. На белой печи громоздилась куча одеял, которая едва заметно шевелилась. Вера поставила лохань у двери и поспешила убрать с лавки пряжу. — Садись, госпожа! На маму не обращай внимания. Она крепко спит. Я только воду недавно кипятила, если хочешь, травы хорошие, сама собирала… Рогнеда села на лавку у стола под маленьким грязным окошком. Пятно солнечного света падало на ступку с коричневой крошкой. Рядом лежал маленький коричневый брусочек. — Маковая грёза? – Рогнеда наклонилась к ступке, ощущая смолистый горьковатый запах. – С матерью всё так плохо? Вера поджала губы и зазвенела горшками у печи. Уши стали пунцовыми. — Лекари говорят, что всё, что они могут – унять её боль, – она говорила быстро, отрывисто, почти неразборчиво. – Но я верю, что боги не оставят нас! Я усердно молюсь каждый день. Боги не оставят нас. Не оставят. — А где твой отец? Вера поставила на стол серую глиняную чашку, полную кипятка. На поверхности плавали белые ромашки. — Я его не знала никогда, госпожа. Мама меня одна растила, – Вера сложила руки на круглом животе. И только тогда Рогнеда заметила, что живот её слишком выпуклый, тугой и высокий. Вера была на сносях. — Полагаю, братьев и сестёр у тебя тоже нет? — Нету, госпожа. Только я. — Тогда скажи мне на милость, Вера, – Рогнеда подняла на неё тяжёлый взгляд. С каждым сказанным словом голос становился всё более и более резким и громким, – какого лешего ты рассказываешь царю сказки? Вера вздрогнула и отпрянула от стола, схватившись за огромный живот, будто Рогнеда угрожала тому, что внутри. — Не понимаю, о чём ты, госпожа, – пропищала она. — А я думаю, прекрасно понимаешь, – Рогнеда медленно поднялась с лавки. – Тебе заплатили за ту мерзкую историю? Может быть, обменяли её на маковую грёзу? – Она брезгливо перевернула ступку, и порошок разлетелся по столу. – Кто это был? — Клянусь! – Вера упала на колени. – Я ничего не говорила царю! Я даже не встречалась с ним! — И пороть тебя не пороли, хочешь сказать? – Рогнеда усмехнулась и скрестила руки на груди. Вера вздрогнула всем телом, рука дёрнулась к бедру, но замерла, в маленьких глазках заблестели слёзы. — Не пороли, госпожа, – прошептала она, всхлипывая. – Но если я прогневала чем царя-батюшку… — Зачем врёшь! – Рогнеда ударила ладонью по столу, а Вера ударила лбом о замусоленный пол. |