Онлайн книга «Дикая птица»
|
Терем действительно показался из-за рощи первым. Скромный по меркам Даргорода: два этажа с резными наличниками на восьми окнах и башенка с коньком, которого в темноте разглядеть было невозможно. Смотритель выбежал из дому, завидев двух подозрительных всадников у ворот. Тут же узнал Дарена, раскланялся и увёл лошадей в конюшню. Дарен и Рогнеда вошли в тёмный терем. — Там слева были свечи, сможешь зажечь? – сказал Дарен. Рогнеда зашарила в темноте руками, но нащупала только стену. Сделала пару шагов. Ага! Пальцы коснулись гладкого металла, пробежались по его кромке – напольный подсвечник! – забрались выше и обхватили бугристый от потёков воск. Рогнеда закрыла глаза и зашептала заклинание. — Солнца ясный луч, проведи меня, освети мне путь, – подари огня. Свеча в её руке вспыхнула и затрещала, рисуя на стенах длинные трепещущие тени. Рогнеда повернулась и поймала восхищённый взгляд Дарена. — Что? Как будто чар никогда не видел, – проворчала она, заливаясь краской. Дарен пожал плечами и шагнул вглубь терема. — Ты же знаешь нелюбовь отца к магии. Чары я видел только, когда мне удавалось сбегать из Царских Палат, да и то лишь мельком – больше показные фокусы на рынке. А уж когда при мне чаровала Аньяна, я глаз оторвать не мог. Ревность спицей уколола под рёбра, но Рогнеда от неё отмахнулась. — Радомир не выпускал тебя? Раз приходилось сбегать? — Наследнику престола запрещено покидать Царские Палаты до восемнадцатого лета. Даже покои покидать нельзя. Но на это отец не пошёл – слишком хотел научить меня военному делу, поэтому разрешал выходить во двор для упражнений с мечом. Сбегать я начал, кажется, лет в тринадцать. — И зачем это держать царевича взаперти? От дурного глаза? – спросила Рогнеда. Болтовня отвлекала её от промозглого холода, и пока она говорила, зубами удавалось не стучать. Они зашли в небольшую комнату с большой белой печью. На уступе печи стопкой лежали подушки, внизу – большая корзина, полная дров. — Отец гордо заявляет, что нашу кровь не взять никакому проклятию и сглазу, но на всякий случай всё равно соблюдал обряд и держал меня взаперти, как некогда держали его старшего брата и отца, – Дарен забросил в печь дров, сена и завозился с огнивом. – Никому нельзя было разговаривать со мной и даже смотреть. Кормилица и несколько учителей – все, кто мог приближаться ко мне. Ну и царь, конечно же, но он нечасто пользовался этой возможностью. — А Аньяна? – спросила Рогнеда как можно более непринуждённо, делая вид, что очень занята зажиганием свечей на большом пыльном столе. — Её отец учил меня сражаться и так много болтал обо мне дома, что Аньяна решила обязательно со мной познакомиться. Влезла ко мне в окно и вызвала на битву. Сказала, что её отец любит меня больше неё, – Дарен рассмеялся воспоминаниям, сбросил на пол вымокший плащ и протянул руки к огню. – Я тогда здорово перепугался. Запустил в неё книгой. А она уворачивается и знай себе твердит: «Выходи на бой!». — Вышел? – Рогнеда тоже скинула плащ и устроилась рядом. — Выдержал два удара кулаком, но не смог сдюжить её чар. Неплохо для десятилетки, который едва научился держать в руках меч. — А ей сколько было? — Восемь. Рогнеда захохотала. Отсмеявшись, уселась на пол, скрестив ноги, и махнула рукой Дарену, призывая сесть напротив. Тот послушно плюхнулся рядом. Вода капала с одежды, выбивая странную, понятную только ей одной мелодию. |