Онлайн книга «Дикая птица»
|
2. Сокол, что любит изумруды Царь целовал Рогнеде руки за спасение единственного сына и обещал горы подарков. Ещё больше его обрадовало возвращение памяти. Частичное. Обдумав всё хорошенько, Рогнеда решила сказать, что вспомнила лишь его – мало ли, как она сможет использовать своё забвение. «Должно быть, это любовь», – томно вздыхала она, изображая радость от внезапно вернувшихся воспоминаний. — Моя б воля – тут же б под венец! – стонал Радомир. – Как бы зиму пережить, дождаться Весенних Уз, чтобы тебя своей сделать, солнце моё! Рогнеда вежливо улыбалась и позволяла целовать себя. — Думаешь, меня можно сделать своей, Радомир? — Не лишай меня надежды, звезда моя. Я‑то уж весь твой. — Ой ли? И готов ради меня на всё? — На всё и даже больше! – Радомир припал губами к её шее, рука нырнула под сорочку и заскользила по бедру, но Рогнеда его остановила. — Я устала, – ласково сказала она, заглядывая ему в глаза, – эту ночь хочу провести в одиночестве и дома. Много всего приключилось сегодня. Радомир разочарованно выдохнул, но уступил. Провёл пальцами по руке Рогнеды, задумался, а потом спросил как бы невзначай: — Скажи мне, что ты делала в библиотеке в такой час, любовь моя? Рогнеда изобразила нежную улыбку и накрыла ладонь Радомира своей. — Я надеялась, что прогулка позволит мне найти путь к моей памяти, а значит, и к тебе. Радомир поджал губы, высвободил свою ладонь и встал, выпрямившись. — В таком виде? – он кивнул на сорочку, глядя на Рогнеду сверху вниз. – С моим сыном? Рогнеда сжала ворот сорочки, прикрывая ключицы и демонстрируя крайнюю оскорблённость. — Ты меня в чём-то обвиняешь, Радомир? — А что прикажешь мне думать? Моя невеста в одном исподнем проводит ночи в библиотеке с моим собственным сыном! – с каждым словом Радомир распалялся всё сильнее. От ласки, с которой он целовал Рогнеде руки, не осталось и следа. – Что прикажешь думать страже, которая застала вас? И зачем ты повела его в свои покои? — Чтобы залечить его раны! – Рогнеда тоже вскочила на ноги. — Для этого есть Журавли! — Не было у меня времени звать Журавлей. Твой сын умирал! – воскликнула Рогнеда и тут же заставила себя смягчиться, и взять Радомира за руку. – И всё, о чём я могла думать в тот миг, каким горем обернётся твоя жизнь, если потеряешь его, – она погладила его щёку. – Я бы не пережила твоей боли. Радомир вместо ответа впился поцелуем в её губы. — Прекрасная, лучшая, чарующая, – бормотал он, осыпая поцелуями её лицо. – Я счастлив, что твоё доброе сердце бьётся ради меня. Зазвенела пряжка ремня, застёжки на кафтане, торопливая рука задрала сорочку, оцарапав ногтями нежную кожу бедра, и Рогнеда уступила, как уступала всегда, позволяя царю получить желаемое. Радомир не терпел отказов. Не стерпел и в этот раз, завладев Рогнедой торопливо и жадно, с силой и страстью, на которую способен не каждый мужчина в его годах. Рогнеда услужливо стонала, шептала его имя и запускала в его волосы пальцы, на которых всё ещё осталась кровь Дарена, смешанная с её собственной. Когда Радомир заснул, Рогнеда бесшумно выскользнула из постели, так же легко, как до этого ускользнула от ревности, сдав в распоряжение Радомира своё тело. Наскоро одевшись, она покинула Царские Палаты через старую кухню, которая располагалась в заброшенной части Палат, в той, где раньше обитала почившая царица. Радомир никому не позволял заходить туда, то ли надеясь сохранить память о жене нетронутой, то ли, наоборот, не желая о ней вспоминать. Так или иначе, Рогнеда ещё давно отыскала этот ход, которым пользовалась в дни, когда не хотела попадаться никому на глаза. |