Онлайн книга «Восход над деревом гинкго»
|
Ицуки в деревне помнили и ждали. Дети, которых он знал, уже давно обзавелись своими детьми, а бодрый староста и его прекрасная жена превратились в глубоких стариков и ждали появления на свет правнуков. В деревне об Ицуки говорили как о духе, что покровительствует их маленькому миру посреди рисовых полей, и даже возвели для него маленькое святилище, в котором всегда лежали свежие подношения. Ицуки не знал, откуда пошла эта легенда, но людей не переубеждал и старался помогать по мере сил в благодарность за тихие вечера, размеренные дни и истории, которые ему приносили жители. — Уж не думал, что свидимся ещё на моём веку, господин Ицуки, – качал головой староста Ойси, провожая долгожданного гостя в дом. Он один из всей деревни помнил жестовый язык, которому – пусть и плохонько – научился у Ицуки. – Э, да, нынче времена тяжёлые, но мы не жалуемся. Знаем, что вы за нами присматриваете и в обиду не дадите. – Он хрипло рассмеялся и открыл двери, с поклоном приглашая Ицуки в минку. В комнате у очага сидела его жена Рико и младшая внучка. Они вместе мастерили из рисовой бумаги куклы тиогами-нингё – девушек в кимоно с длинными широкими рукавами. Бумага была обыкновенная, желтовато-белая, поэтому узоры на кимоно девочка неумело дорисовывала кусочком уголька. Завидев Ицуки, обе они поклонились, и Рико побежала в соседнюю комнату за чайником. — Это моя внучка Саю, – сказал Ойси и, присев рядом с девочкой, ласково потрепал её по макушке. – Ей этим летом будет уже шесть. Так похожа на отца. Глаза его увлажнились, и Ойси быстрым движением смахнул слезу. Ицуки спросил, в чём крылась причина его слёз. Он помнил Оту ещё ребёнком. — Ота ушёл на войну, – ответил Ойси. – К нам приехали самураи, сказали, что остров наш от ёкаев защищать надо, забрали почти всех мужчин. Из них только половина вернулась, да и та… не целиком. Ота погиб в первый же день, наш сосед с ним в битве был, своими глазами видел, как ёкаи его… В общем, нету больше нашего Оты. Да мы стараемся жить как прежде, благо старшая внучка уже взрослая, первенца ждёт, муж её без руки вернулся, да и с одной рукой в поле можно спину гнуть, так что справимся, господин Ицуки, вы за нас не переживайте. Ицуки печально молчал, наблюдая, как маленькая Саю разрисовывает кукол. Значит, даже в это маленькое убежище добралась проклятая скверна. А ведь когда Ицуки спускался с холма, любуясь каскадами рисовых полей, деревня выглядела точь-в-точь как прежде, залитая ласковым солнцем и омытая благодатными ветрами. Она благоухала камелиями и дышала дымкой очагов. Ицуки и подумать не мог, что в тишине здешних минок поселилось горе. В комнату вернулась Рико, повесила на крюк чайник и подкинула в костёр дров, чтобы пламя плясало веселее. Ицуки спросил, нет ли в деревне раненых и больных и нужна ли жителям помощь. — У соседки сын захворал на днях, – сказала Рико, прижимая к себе внучку. – Он после войны сам не свой. Пьёт, буянит, а вчера вот слёг, лежит в горячке, что-то бормочет, никого к себе не подпускает. Ицуки поклонился и поднялся, не дожидаясь чая. Рико подтолкнула Саю в спину. — Ступай, милая, проводи господина. Саю с неохотой рассталась с куклами, подскочила, наспех поклонилась и взяла Ицуки за руку. Отпустила, вернулась к очагу, чтобы подхватить одну из кукол, и уже с ней бодро зашагала к выходу. На улице Ицуки подхватил Саю на руки и усадил к себе на шею. Она весело засмеялась, схватилась за пучок на его затылке и заправила в седые волосы куклу. |