Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
Его клиент сразу предупредил: никаких вопросов о голосе, что бы это ни значило. Но Альфредо, похоже, был настроен решительно, чем немало меня удивил. Надо было его поддержать. — Этот голос с вами разговаривал, верно? – спросила я. Я была уверена, что Лоренцо блефовал. Он сам хотел, чтобы его спросили. Иначе зачем упоминать о том, что никогда и нигде не всплывало? Лоренцо медленно повернулся ко мне. Взгляд был одновременно холодным и, пожалуй, довольным. Мне вдруг почудилось, что на меня смотрят два разных человека. — Что сказал голос? – не отступалась я. — Достаточно! – рявкнул адвокат. Однако его клиент считал иначе. Он растянул губы в улыбке, в которой не было не только веселья, но и ничего человеческого. Ухмылка демона. — Да, голос говорил со мной тем утром, – невозмутимо произнес он. – Назвал по имени и разбудил. 3 Каждый роман – эксперимент. Некоторые думают, будто писательство – этакое механическое занятие. Определился с темой, садишься за клавиатуру или берешь ручку и вперед, на крыльях фантазии. В корне неверно. Например, когда я писала «Случай на Виа Бейль», мне довелось пережить целую гамму сильнейших эмоций, зачастую разрушительных. Первая книга оставила неизгладимые шрамы на моей душе. Просматривая блокнот с заметками, я вижу, что временами перо едва не рвало бумагу. Сила нажима зависела от того, что я чувствовала. Напор, с которой врезались в бумагу буквы и знаки препинания, – идеальное мерило моего тогдашнего душевного состояния. Никогда не следует ограничиваться лишь поверхностным смыслом слов, ведь за ним часто скрывается иной, сокровенный и личный. Нередко писатели мучаются, а то и заболевают, давая жизнь новой истории. Процесс творчества неизбежно влияет на психику, а значит, и на тело. Мы пропускаем через себя все, что испытывают наши персонажи, пусть они и вымышленные. Работа над «Случаем» сопровождалась мучительным атопическим дерматитом на локтях и коленях, который не давал мне покоя до тех пор, пока я не поставила точку в последнем предложении. Когда я изучала историю семьи К., во мне самой зрело что-то темное, какой-то неведомый недуг разъедал душу, и последствия видны по сей день. Самое ужасное, что лекарства не существует. Мне кажется, меня заразил Лоренцо. Теперь-то я понимаю, что ни в коем случае не должна была встречаться с человеком, который вылечил мигрень убийством всей своей семьи. «С тех пор голова у меня не болела ни разу». Разумеется, ничего этого я не знала, когда мы возвращались на стоянку. Было уже шесть вечера, почти стемнело. Небо налилось свинцом, поднялся ветер, сильно похолодало. В ноздрях застрял сладкий запашок комнаты свиданий, и я уже мечтала о том дне, когда выветрятся отвратительные воспоминания о разговоре с убийцей. По пути мы то и дело пересекали лужицы света от фонарей – дозорных в темноте, обступившей клинику. С нами шел адвокат, которого ждал великолепный синий «порше» с салоном табачного цвета. — С вами он откровенничал больше, чем со мной за десять лет, – обиженно заметил С. Мы остановились под очередным фонарем. С. достал из кармана плаща портсигар, закурил, и я последовала его примеру. — У меня от него мурашки по коже, – неожиданно признался адвокат. – Вот он кроткий как ягненок, а затем во взгляде мелькает нечто – и перед тобой Чужой. |