Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Так вот, частью этого сложного промышленного процесса, по сей день являющегося национальным достоянием Горичании, было так называемое отбивание – уже хорошо подсушенные шляпки грибов раскладывали на пригодную для этого тряпку и начинали уверенно, но не слишком сильно молотить по ним деревянной лопаточкой. Народное поверье той поры, подтвержденное данными современной науки, говорило о том, что при такой процедуре всякая ядовитая дрянь уходит из шляпки в тряпицу, а полезные ингредиенты, наоборот, остаются там, где должно. Главное же в этом деле, как объяснила раскрасневшаяся от неожиданного удовольствия Катарина заглянувшему ни с того ни с сего в подсобку постояльцу, – не переборщить. Ибо станешь молотить чересчур сильно – толка не будет: вся живительная сила уйдет из гриба вместе с дрянью, и останется от шляпки одна плоская видимость, бесполезная и на вкус деревянная, совсем как те продукты, которыми недавно завалили Горисландию наши верные американские друзья. Печальный же молодой человек, на глазах становившийся чуть менее печальным, отреагировал на сообщение Катарины несколько странно. — Угу, – покачал он головой, – так я и думал. Интенсивность усилия может быть не пропорциональна эффекту. И как они только этого не понимают? Тут Катарина отложила одну лопаточку в сторону и взяла другую. — А это зачем? – продолжал любопытствовать оживавший на глазах ухажер. И, нежно взяв ее за локоть, загляделся на плоскость лопатки, по которой крест-накрест были вырезаны ровные пупырышки. — А чтобы сподручней всякую пакость вышибать, – радостно ворковала Катарина. – Ежели только плоской досочкой хлопать, то шляпка скукоживается, запирается и сок не отпускает. Она только вначале нужна, чтоб все внутри шляпки взбудоважилось да наружу потянулось. И если потом этой шлепнуть, рифленой, да не на полную силу, а с умом – словно отдельными иголочками, то вот тогда все ненужное и выходит с концами. После этого уже можно продукт употреблять. — Ага, – сказал постоялец, отпустил локоть Катарины и задумчиво постучал себя лопаточкой по руке. – Отдельные частицы, говорите, сударыня. Вышибают, значит, разные соки. Очень разумно, – после чего аккуратно отложил лопаточку, но Катарину обратно за локоть не взял, а в какой-то неясной задумчивости стал искать дверь, ведущую обратно в горницу, больно ударился о косяк, растерянно и извиняющеся оглянулся, поклонился и ушел. Послышались шаги по лестнице – в противоположность появившейся недавно привычке, жилец гулять не пошел, а поднялся обратно в комнату. Что, естественно, было воспринято Катариной как самый прямой намек. «Ах, – подумала растроганная старшая подавальщица, – какой все-таки душка, этот страховщик. Хорошо б, устроился он к нам учителем. И доход был бы дополнительный. Вот доделаю сейчас грибы и загляну к соколику. Он, небось, сидит там, ждет-кручинится». Однако не вышло: спустя всего лишь час небо разом потемнело, а затем на Трясинку неожиданно набросился необычно сильный по этому времени года снегопад. Сразу же оказалось, что во дворе много чего неубранного, что не все двери закрыты и не все окна задраены. Домочадцы и слуги пани Руженки работали, не покладая рук, и до верхней комнаты Катарина так и не дошла. Но зато назавтра – а день был воскресный – все, как один, после завтрака высыпали во двор играть в снежки. Жених, как его уже давно про себя окрестила Катарина, тоже бегал вместе со всеми, смеялся, скользил, падал и вообще вел себя как нормальный человек. Тут уж у Катарины исчезли последние сомнения. Поэтому для закрепления возникающих отношений она слепила снежок и с близкого расстояния запустила им в своего суженого. |