Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Малк и не думал, что ему когда-нибудь снова придется учиться. Но пусть наука новых знаков оказалась на поверку совсем непростой – и отчасти ее сложность заключалась именно в обманчивой схожести со старым письмом – но нельзя было не преклониться перед искусством и терпением Мастера Многих Премудростей и Пера Владыки. Малк поймал себя на мысли о том, что будь в его школе хотя бы один Учитель подобен Тумару, то, может, она не была бы для него столь мучительной. Может, и не радовался бы он так сильно, когда как-то ранней весной, вскоре после полудня, отец забрал его из класса после недолгого разговора со Старшим Учителем, и отвел в слободу строителей и камнерезов, чтобы отдать в ученики к одному из своих дальних родственников. После этого Малк видел отца еще только два раза – ибо, согласно Законам, подмастерья на время обучения входили в семью Мастера и могли встречаться с кровными родичами только однажды в году, во время праздника Очага. «Отец, – подумал Малк, – слушая, как Тумар диктует ему одно и то же слово в разных сочетаниях: «Конь. Два коня. Конь дорогой. Конь плохой. Конь белый…» – и удивленно наблюдая за тем, как постепенно его рука сама начинает прочерчивать клиновидные стрелки в нужных направлениях, – отец…» Отца Малк помнил плохо, да если сказать честно, не особенно вспоминал. Был он одним из младших детей, так что для родителей от него никакой пользы не предвиделось, все равно они должны были умереть гораздо раньше, чем он станет совершеннолетним работником. И наследства ему по той же причине не полагалось. Но мать, пожалуй, обращала на него гораздо больше внимания и часто давала лакомства незаметно для прочих братьев и сестер. Малк так и не смог понять, почему, но отчетливо помнил, что ему это очень нравилось. Как-то раз он заметил, что его жена тоже отличает кого-то из детей, и сначала хотел выбранить ее, но потом передумал. Но и спрашивать ее, что да отчего, тоже не стал. Да и смогла бы она объяснить в чем дело? – вряд ли. Ведь женщины не умеют разъяснять причины своих поступков, ибо, когда Эн-Нуги изрыгнул из себя душу и разум, дабы втереть их в только что слепленных им из глины людей, то его Божественной Слюны хватило лишь на один хороший плевок. Оттого мужчина полноценен и совершенен, а на долю женской фигурки пришлись остатки Небесного Дара, и то Эн-Нуги пришлось долго жевать свои щеки, чтобы набрать достаточно жидкости, иначе бы женщины не смогли говорить или понимать приказания. Так вот, мать свою Малк тоже вспоминал нечасто, но видел ее очень хорошо – она была темноволоса, носила всегда одну и ту же накидку, выкрашенную в оранжево-желтый цвет, двигалась быстро и неслышно. Потом волосы поседели, и она уже не могла работать, как раньше. Вскоре у них дома появилась новая прислужница, помоложе. С той поры мать стала все чаще приходить в комнату младших детей и спать вместе с ними. Как-то раз Малк услышал разговор матери с этой прислужницей и не вполне понял, в чем дело – было неясно, кто кому отдавал приказания. Сейчас, конечно, он догадывался, что отец взял себе вторую жену. Она и разделила наследство со старшими братьями Малка. Малку же достался один-единственный медный амулет, который он долго носил на шее, а потом сменил его на знак каменщика, отложил куда-то в сторону и потерял. |