Онлайн книга «Железная Агнесс»
|
— Пятнадцатилетняя девочка с непривычки в трущобах… Ауч. — Да. Я ее забрал. У Кендре попроще: учительница из элитной школы. Кое-кто из учеников ее невзлюбил, насочинял про нее баек, что она детей бьет. Ее лишили права преподавать. А она ведь добрейшая женщина! Хранительница книг. Знает больше всех нас. Кстати, а вы уже говорили с Петром? Это наш техник. Усатый такой. — Нет, я пока только с Кручининым говорила. Прикольный мужик. — А, да. – Ланский улыбнулся. – Мой верный друг и старший помощник. — А я что-то думала, что Эрик у вас старпом. Так рвется в бой. – Агнесс глянула на парня с усмешкой. Впрочем, не злой. Его забота о безопасности капитана почти доходила до забавного абсурда и вместе с тем вызывала уважение. В трущобах так друг за друга никто не вписывался. Даже в Стае, где имелось хоть какое-то подобие морального кодекса, когда становилось жарко, каждый был сам за себя. — Я – второй помощник, – сказал Эрик. В ночном свете его загорелая кожа казалась бледной, а глаза – особенно темными. Они отражали бликами лунный свет, как вода, и от этого выглядели почти зловеще. В целом в образе Эрика было что-то трагическое. Он походил на персонажа книги или синематографа. Из тех, что на обложках и плакатах стоят темным силуэтом на фоне заката или луны. — Буду знать. – Агнесс чуть улыбнулась ему и снова обратилась к капитану: – У остальных такие же истории? Петр? Соня? — Петр работал на дирижаблестроительном заводе при Джоне Кейвсоне. Когда власть сменилась, завод стали разворовывать. Он пытался помешать. Ему сказали: «Сиди тихо или уходи». Он ответил: «Нет». Тогда ему сказали: «Сиди тихо, или уволим по статье». Он заявил: «Нет». Ему сказали: «Сиди тихо, или мы тебе так карьеру испортим, что тебя даже в автосервис не возьмут». Петр пошел на принцип. Когда у них в цеху сгорел дирижабль, это повесили на Петра. Уволили за халатность. И правда, с тех пор никуда его не брали. Сидел в трущобах, делал заводные игрушки для детей… — Петр сильно дирижабли любит, – заговорил Эрик. – Когда капитан его к себе техником взял, Петр от счастья плакал. — А ты? – спросила его Агнесс. – Что у тебя за история? И тут Эрика будто подменили. Он больше не казался забавным в своей паранойе. Он больше не выглядел эффектно-трагичным персонажем из развлекательного синематографа или дешевого романа. Взгляд Эрика стал тяжелым, глубоким и опасным, как холодная вода в городской реке. Все тени на лице стали темнее и резче, на мгновение Агнесс даже показалось, что от его лица остались только кости. — Моя история закончится тем, что я убью своего брата, – сказал он. Ланский подошел к Эрику, положил руку на плечо и заглянул в глаза. — Эрик, не нужно, прошу тебя. Не надо так. — Когда придет время, я сам решу. Ланский отошел от него, печальный и задумчивый. — Давайте вернемся в лагерь, – попросил Эрик и снова глянул на Агнесс все еще пугающе темным, но уже более спокойным взглядом. – А у Сони завтра сама спросишь. В отличие от остальных, она свою историю рассказывать любит. Когда они вернулись в лагерь, напряжение постепенно ушло, насколько это было возможно для их ситуации. Эрик стал прежним: то и дело настороженно поглядывал на Агнесс, но без той пугающей тьмы в глазах. В какой-то момент она не удержалась и показала ему средний палец. Эрик только покачал головой. Забавно, но это маленькое взаимодействие даже как-то успокоило Агнесс. Под утро она смогла задремать, прислонившись к дереву. |