Онлайн книга «Как не влюбиться в лучшего друга?»
|
— Здесь нет никаких гномов, – настойчиво заявляю я. – Ни в виде крыс, ни в виде енотов, ни в виде чего бы то ни было еще. Самое ужасное, что у нас в доме есть, – это сюрстрёмминг. Ферментированная «кислая» селедка воняет на весь мир, и банка из‑за газов гниения находится под огромным давлением, отчего крышка выгибается, и открывать ее лучше только на улице и по возможности в ведре с водой. Но она считается деликатесом, и некоторые туристы непременно хотят ее попробовать, как кулинарный вызов своему мировоззрению. Поэтому у мур она всегда припрятана на всякий случай. — Если тут что-то и шумит, то наверняка это просто трубы, как ты и предполагал, – решительно заявляю я Гуннару. Как же я надеюсь, что это правда! Вот енотов или крыс мне только не хватает! В этом случае придется возвращать гостям деньги, а временное закрытие однозначно станет концом для «Виллы Сольвинкель». А нам и так достаточно тяжело. Мур получила в наследство этот маленький гостевой дом после смерти моих бабушки и деда пять лет назад, вместе со всеми накопленными долгами. Часть она смогла выплатить благодаря сбережениям, но они исчерпаны, а «Вилла Сольвинкель», к сожалению, не в таком хорошем состоянии, как она надеялась. Пансион очень старомодный, в нем всего восемь комнат, и к тому же он расположен в доброй четверти часа езды от Стокгольма. В последнее время серьезно возросла конкуренция со стороны частных арендодателей и владельцев апартаментов. Сейчас мы наблюдаем скорее отлив в нашем бизнесе, чем прилив. Я очень хочу это изменить. Просто пока не знаю как. Нервно смотрю на часы. Гуннар заканчивает инспекцию кладовой и хмурится. — Я не нашел крысиного помета, но хочу, чтобы ты все проверил и убедился, что звуки действительно из‑за труб. Я записал это в список недочетов. Теперь давай посмотрим на столовую. — Раз ты так хочешь, – ворчу я и иду по коридору. Открываю ему дверь. Помещение разделено раздвижной дверью на телевизионный уголок и столовую. Сейчас там никого нет. Внутри несколько столов, а также старомодный буфет, на который Ильви поставила несколько кувшинов с чаем и кофе. Уже приготовлены тарелки с печеньем и пирогом, чтобы гости могли, уютно устроившись, перекусить здесь во время традиционного шведского кофе- и чаепития с печеньем фика. К счастью, на этот раз Ильви не забыла про таблички с составом, и я с облегчением вздыхаю. Гуннар проходит вдоль буфета и кивает. В конце он бросает взгляд на потолок, где послушно мигает датчик дыма. — Хорошо, здесь тоже все в порядке. Но, пожалуйста, всегда следи за тем, чтобы меню было четко промаркировано, Йона. — Да, больше не повторится. Я прослежу, – заверяю я. – Извини, что тебе пришлось из‑за этого лишний раз приехать. Если бы гость поговорил сначала со мной, я бы сразу все исправил. Каждый может что-то забыть, а из‑за холода просто постукивают трубы отопления. — Да, конечно, – Гуннар отрывает листок от своего планшета и протягивает мне. Я беру его и бегло просматриваю. — А ты не можешь сказать, кто на нас пожаловался? – внимательно смотрю на него. Гуннар пожимает плечами. — Нет, это была анонимная жалоба. И даже если бы я знал, я не имел бы права тебе говорить. — Ладно. Конечно, он никогда не признается, что его послал жадный до денег шурин. Я абсолютно уверен, что Хольм, так зовут этого типа, владеющего отелем в гавани, устраивает нам проблемы, чтобы ускорить крах «Виллы Сольвинкель» и продвинуть свои планы. |