Онлайн книга «10 секунд… и она исчезла»
|
— Только не говори, что ты себе подпортил аппетит. Сэм качает головой и улыбается. — Мадди, я страшно голоден. Ничего не ел с самого утра, – говорит он, попивая шампанское. – Когда я говорю, что Конни заскочила на обед… Мадлен поднимает руки. — Пап, мы отлично знаем, что ты имеешь в виду. Не надо подробностей. Она поворачивается ко мне и качает головой. — Разве миссис Васнески не ваша закадычная подруга, что живет по соседству? – спрашиваю я. Сэм ухмыляется. — Так и есть. Но сейчас она уехала в Польшу повидать мать, вернется завтра вечером. — Мать? Сколько же лет миссис Васнески? – спрашивает Мадлен. — Семьдесят четыре, как и мне. И мы все еще живчики! Ее матери на прошлой неделе стукнуло сто один. Мощно они оторвались в Варшаве. Он показывает нам фото: мать миссис Васнески отмечает свой день рождения стопкой водки. — Они меня звали, но Польша, февраль… Это слишком даже для меня. Сэм тянется к ведерку со льдом, наполняет свой бокал. Мадлен улыбается, а затем наклоняется, чтобы кое‐что достать. — С днем рождения, пап, – говорит она и передает Сэму сверток, который принесла с собой из машины. — Что тут у нас? – говорит Сэм и тянется через стол и берет нечто напоминающее большую фоторамку. Пока Сэм разрывает дорогую оберточную бумагу, я кидаю взгляд на четырех женщин у барной стойки. Уверен, мне не показалось, что за бокалом мартини с джином они упомянули мое имя. Мадлен бросает на меня взгляд, но ничего не говорит. Сэм отрывает последний клочок бумаги и ставит рамку перед собой. За ней Мадлен не видит его лица, но я прекрасно вижу, как он прикладывает руку к щеке. — Это твоя первая… – начала Мадлен. — Я знаю, что это, – перебивает он, утирая глаза. – Моя первая статья на первой полосе. Двадцать восьмое сентября тысяча девятьсот семьдесят третьего. Не думал, что однажды снова ее увижу. Сэм передает мне рамку с изданием “Ричмонд таймс” пятидесятилетней давности, а потом встает и обнимает дочь. — Где же ты ее нашла? — Не поверишь, но есть у меня странные связи, – отвечает она и обнимает отца. — У меня есть все издания с октября семьдесят третьего… — Которые хранятся в моем гараже! – смеясь, добавляет Мадлен. — Но это я потерял, когда съехался с твоей матерью. Она постоянно наводила порядок и выбрасывала важные вещи! — Уверена, она тоже по тебе скучает, – говорит Мадлен и, прежде чем сесть обратно за стол, посылает ему воздушный поцелуй. Я никогда не встречал мать Мадлен – когда я только познакомился с ней, родители уже давно развелись. Однако она намекнула, что их отношения были довольно напряженными. Я снова оборачиваюсь, потому что слышу, что позади меня громко смеются. На этот раз одна из тех женщин точно назвала мое имя. — Не слушай их, – говорит мне Мадлен, услышав, что они говорят. Она тянется через стол и продолжает: – Они не стоят твоего внимания, Бен. Глава 2 За всю свою взрослую жизнь я привык к косым взглядам, к тому, что иногда на меня показывают пальцем как в самом Хадли, так и в его окрестностях. Больше двадцати лет назад, когда мне было четырнадцать, убийство моего брата Ника ужаснуло весь мир. Через год две девчонки из его класса признались, что это они убили Ника и его лучшего друга, Саймона Вокса. На момент убийства мне было восемь, в этом году будет двадцать третья годовщина смерти Ника, а многие по‐прежнему питают какой‐то нездоровый интерес к тому преступлению. После того как я узнал правду о его убийстве, СМИ снова заинтересовались историей моей семьи. |