Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
В день ее бриллиантового юбилея, когда кресло Виктории выкатили на балкон Букингемского дворца, сквозь гул толпы раздался чей-то крик: «Вперед, старушка!» Виктория, которой было семьдесят восемь лет, была слишком немощна, чтобы выйти из своего экипажа; поэтому богослужение у собора Святого Павла провели под открытым небом – чтобы ей не пришлось выходить из кареты. Виктория считала, что шесть десятилетий правления дают ей право требовать особых условий: не выходить из экипажа, не оплачивать празднества и отказаться от пышных государственных церемоний. Она не желала вновь – во второй раз за десятилетие – принимать у себя целую толпу монархов, тратя на это огромные средства и силы, и потому распорядилась не приглашать ни одного правящего короля или королеву. Это касалось и ее первого внука, кайзера Вильгельма II, который пришел в ярость. Центром юбилея стали не венценосные гости и аристократия, а империя – владения, которые к тому времени охватывали уже четверть земного шара. Многие подданные верили, что их королева теперь обладает почти мистической властью над самой стихией: в день юбилея солнце сияло ослепительно, пока ее экипаж медленно катился по улицам. Когда над деревьями всплыл огромный воздушный шар с надписью Victoria, маленькая девочка замерла и воскликнула: «Смотрите! Королева Виктория возносится на небо!» Виктория сидела под своим черным кружевным зонтиком, плача от переполнявших ее чувств. Жена Берти, Аликс, нежно похлопывала ее по руке. Писатель Эдмунд Госс объяснял львиный рев толпы действием «скрытого магнетизма, возникавшего между королевой и ее народом – минуя официальных посредников. Казалось, королева говорит со своими подданными напрямую, лицом к лицу, словно само ее присутствие завораживало их». Викторию неизменно трогал этот звуковой вал, накрывавший толпы перед ее каретой. Связь между королевой и ее народом была крепче, чем когда-либо. Средняя продолжительность жизни в те годы составляла сорок шесть лет, и лишь один из двадцати британцев доживал до шестидесяти пяти. Почти каждый в толпе знал только Викторию – и никого другого – как своего монарха. Ровесники королевы тоже старели. Теннисон скончался за пять лет до бриллиантового юбилея, в почтенном возрасте восьмидесяти трех лет. Чарльз Диккенс умер после инсульта в 1870 году в возрасте пятидесяти восьми лет. Сердце Чарльза Дарвина остановилось в 1882 году, когда ему было семьдесят три года. Джордж Элиот – или Мэри Энн Эванс – опубликовала «Мидлмарч» за восемь лет до своей смерти в 1880 году в возрасте шестидесяти одного года. Генерал Том Тамб прожил всего сорок пять лет. Но грозная семидесятисемилетняя Флоренс Найтингейл, прикованная к постели уже тридцать лет – по всей видимости, из-за хронического бруцеллеза, развившегося после лихорадки, перенесенной в Крыму, – продолжала титаническую работу в области санитарии, борьбы с голодом и проектирования больниц. К юбилею она распорядилась вывесить на балконе своего лондонского дома иллюминацию: светящуюся монограмму VR – Victoria Regina – обрамленную красной бязью. Виктория старела и все сильнее теряла зрение. И все же в ней по-прежнему ощущалась особая грация. Многие, кому доводилось с ней встречаться, восторженно отмечали ее почти театральное чувство момента, плавность движений, улыбку, мягкий серебристый голос. Когда писатель Артур Бенсон увидел королеву за два года до ее смерти, его поразил именно голос: «Он был таким медленным и нежным – в нем чувствовалась какая-то поразительная простота; гораздо выше, чем я ожидал, и в нем не было ни резкости, ни властности, ни дрожи… Это был голос совсем юной, спокойной женщины». Фотографий, на которых королева улыбается, сохранилось удивительно мало – и это досадно: в памяти потомков закрепился почти исключительно ее суровый профиль. Одна из причин в том, что в течение многих лет для фотографирования требовались длительные экспозиции. Как однажды написала ей Вики, «лицо моей дорогой матушки обладает очарованием, которое… ни одна фотография не может воспроизвести». Тем не менее Виктория все же решилась опубликовать снимок, который сама называла «очень похожим», – фотографию с юбилея, где она сияет улыбкой. Она сделала это, несмотря на возражения своих дочерей Елены и Беатрисы, которые считали, что столь широкая улыбка не подобает монарху. |