Книга Королева Виктория. Женщина, правившая Империей, страница 183 – Джулия Бейрд

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»

📃 Cтраница 183

Дети были безутешны, потеряв отца. Вики, беременная и вынужденная оставаться в Европе, была в отчаянии от разлуки с родными. Потрясенный Берти бросился в объятия Виктории и поклялся посвятить жизнь тому, чтобы утешать ее. Алиса, хотя и сокрушенная, сохраняла стойкость, и она заботилась о своей матери самоотверженно и мягко, как ухаживала за отцом в его последние дни. Альфред узнал о трагедии, когда еще был в море недалеко от Мексики и смог вернуться домой только в феврале. Восьмилетний Леопольд, находящийся далеко во Франции, мог лишь плакать: «О! Я хочу к маме!» Малышка Беатриса продолжала каким-то чудесным образом подбадривать свою мать. Девять детей, лишившихся отца, оказались в подавляющей атмосфере траура во дворце: одетые в черный креп, они не могли смеяться и проявлять радость. Для детей, которым самим было нужно утешение, это было особенно тяжело.

Виктория не присутствовала на похоронах мужа. Артур и Берти были грустными маленькими фигурками, которые пытались скрыть свои рыдания пред рядами торжественных стариков. Тем не менее она внесла одну поправку в текст заупокойной службы: прочитав черновик, где после слов «Да благословит и сохранит Бог королеву долгими годами и здоровьем» предлагалось добавить «счастье», Виктория зачеркнула это слово своей черной ручкой. На его место она написала слово «честь» – теперь она уже не могла представить себе жизни, в которой могло бы быть счастье.

Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]

Рождество 1861 года было мрачным. Леди Августа Брюс описывала его как настоящую муку, будто над всеми навис «непроницаемый туман»: «Весь дом похож на Помпеи». Все придворные получили памятные подарки из вещей Альберта. Виктория молча сидела в гостиной, а вокруг нее тихо разговаривали. Она часто засовывала руку в карман и теребила пальцами красный платок Альберта и его золотые часы, с тоской думая, как это несправедливао, что его часы все еще тикают, когда его самого не стало. Раньше она сетовала на быстротечность времени, а теперь каждый час казался бесконечным. Она следила за тем, чтобы все часы ее мужа ежедневно заводили и чтобы посетители продолжали делать записи в его гостевой книге рядом с ее собственной. Люди должны были понять: Альберт мог умереть, но он не ушел.

Погруженной в свое горе, Виктории все труднее было находиться под внимательными взглядами публики: глаза, следившие за ней в театральные бинокли, ряды политиков и простых людей, сворачивающих шеи на тротуарах или заглядывавших в ее карету. Чужие взгляды следили за ней повсюду. Она не могла этого вынести. Виктория жаждала открытых пространств без людей, вида моря и уединения. И больше всего ее утешало собственное горе – чрезмерное, всепоглощающее, громкое, лишенное смущения, требовательное и скандальное горе. Женщина, которая не могла и не хотела залечивать свое разбитое, кровоточащее сердце, находила утешение в поэзии, а не в политике. Понимал ли кто-нибудь, когда она плакала, что потеря мужа была для нее – словно «срывание плоти с костей»? Она больше не называла себя королевой, а подписывалась как «вдова с разбитым сердцем».

Глава 21. «Весь дом похож на Помпеи»

С тех пор, как он меня оставил, я обладаю мужеством львицы.

– Королева Виктория

Когда Альфред Теннисон услышал, что королева Англии назначила ему личную аудиенцию, он помрачнел. «Я застенчивый зверь, и мне нравится сидеть в своей норе», – пожаловался он своему другу герцогу Аргайлу. Поэт задал два вопроса: как поприветствовать королеву, когда он войдет, и нужно ли ему пятиться при выходе из комнаты. Герцог, шотландский пэр, чей сын позже женится на принцессе Луизе, дал Теннисону советы, как себя вести: низко склониться или преклонить колено и протянуть Ее Величеству руку, если это будет уместно, и что королева сама выйдет из комнаты, когда аудиенция закончится. Это был апрель 1862 года, всего четыре месяца спустя после смерти Альберта. Герцог сказал Теннисону: «Говорите с ней так же, как с бедной женщиной в скорби – вот что ей больше всего нравится». Теннисона предупредили, чтобы он не называл принца-консорта «усопшим», а помнил о «твердой» вере королевы в «живое присутствие умерших».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь