Онлайн книга «Я больше не буду тряпкой»
|
А вот он с Манюней… Стискивает зубы. Сердце снова кровоточит. Разве бывает любовь невзаимной? Почему столько лет прошло, а чувства только острее? Тяжело осознавать, что все в прошлом. Паршиво жить одними воспоминаниями, и понимать, что счастье осталось в ее хрупких руках, а Манюня не моргнув глазом его раздавила. Вопреки всему Николай готов жизнь отдать за нее и ребенка от бывшего друга… плод измены… или… — Жизнь покажет, — после долгой паузы изрекает Артем. — Ты про ребенка Маши пробивал? — Я не всесилен, в сутках двадцать четыре часа всего, Коль. Но… — Артем достает из папки снимок, кладет на стол. — Рассмотри на досуге. — И все же, я хочу быстрее выйти! Не могу тут сидеть со связными руками! Еще и пока тебя с новостями дождешься! — Николай гипнотизирует фотографию на столе, но не подходит. Сцепил руки в замок. — Придет время. Выйдешь. Пока сиди, — друг забирает папку со стола и направляется к выходу. — Хоть в неведении не держи, — бурчит Николай. — Угу, — Артем кивает не оборачиваясь. Когда за другом закрывается дверь, Николай хватает фотографию и поспешно кладет в карман. Через минуту за ним приходят и отводят в камеру. Неделя взаперти. Время тут тянется как резина. Заняться нечем, кроме как по кругу гонять мысли, одну тревожней другой. И вспоминать… о любви… обмане… предательстве… Она ведь была такой искренней, наивной, доверчивой, он верил ей безгранично. Когда все обрушилось? Когда Коля допустил ошибку? А Глеб? Ведь они дружили с первого класса, и он так и не рассмотрел гнили в друге. Видимо, жизнь так и не научила его разбираться в людях. — Расслабься, Колька, хватит тараканов в башке гонять! — бьет его по плечу сокамерник. На что Николай лишь отмахивается рукой. То, что в камере не обычные уголовники, а вполне адекватные люди, сто процентов заслуга Артема. Но клетка, остается клеткой в любом случае. Он отворачивается к стенке, дрожащей рукой достает из кармана снимок. Манюня в обнимку с сыном. Делает несколько жадных глотков воздуха… не помогает… Задыхается… Парень… копия детских снимков Николая. И глаза… Его глаза. Или он просто хочет в это верить? А если все же Манюня была беременна от Коли? Тогда зачем она путалась с Глебом? Вышла за него? Он рассматривал фотографию, пока совсем не стемнело. Вглядывался в черты любимых… Манюни и парня… Николай до жути хотел с ним познакомиться. Увидеть воочию и почувствовать, что это действительно его сын… Его тянуло к ним с такой непреодолимой силой, что хотелось зубами разгрызть клетку и мчаться к Манюне и ее сыну… он их надет, где бы они ни прятались. Только нужен ли он им? То что, Глеб оказался козлом по отношению к Маше, вовсе не означает, что она хочет видеть Николая. А он? Что готов простить измену? Готов забыть столько лет страданий? Да… глупо продолжат врать себе. Николай как и прежде готов бежать на ее зов. Пусть только позовет… Забыть не получилось, никогда не получится… К обеду следующего дня, из самобичевания и невеселых размышлений Николая вырывает сообщение надзирателя. К нему пришли. Это точно не Артем. Тогда кто? К нему не так просто попасть. Артем об этом позаботился. Лязг двери. И с детства знакомый голос: — Привет, дорогой друг! — Какого ты приполз, шакал шелудивый? — Коля игнорирует протянутую Глебом руку. |