Онлайн книга «Я больше не буду тряпкой»
|
— Люд… — горло сдавливает. Я сто раз репетировала, как начну разговор. Артем помогал нам собирать информацию про мою сестру. Рассказывал, что с ней приключилось за это время. Но я все равно к подобному не готова. Она замирает. Очень медленно поднимает глаза. Людмила сильно изменилась. Даже не постарела, а скорее высохла. Кости обтянутые серой сморщенной кожей. Она младше меня, а выглядит как старуха. — Машенька, ты приехала! А я так тебя искала! Ты мне так нужна! Сестренка, — по щекам катятся огромные слезы, — Помоги мне! — Что случилось? — ответ я знаю. Спрашиваю, чтобы услышать ее версию. Хочу знать, какую ложь она мне скормит. — Мама, отец, наши сестры и братья… Они все от меня отказались… Я никому не нужна… меня так предали… Сестренка, если бы ты знала, сколько всего со мной приключилось… Она встает, нетвердой походкой идет ко мне, тянет руки. Хочет обнять. Отскакиваю в сторону. Не смогу вынести ее прикосновений. — Ты чего? — смотрит на меня удивленно. Даже плакать перестает. — Все это, — обвожу рукой убогую комнату, — Результат твоих обманов и предательств. — Что? — повторяет, хмурится. — Люд, хватит играть в заботливую сестру. Пришло время сбросить маску. — Маш, кто тебе наговорил этих глупостей! А ты тоже хороша! Нашла время! Видишь, как мне плохо! — заламывает руки, кусает губы, закатывает глаза. — Неужели тебе меня не жалко?! Кто как не ты протянет мне руку помощи! — Не жалко, Люд. Ни капли, — отвечаю без раздумий. — Расскажи лучше, за что ты так меня ненавидишь? Глава 64 — Я ненавижу?! — делает огромные глаза, складывает руки как в молитве. — Я люблю тебя, Маш! Ты ведь моя сестра, — голос плаксивый, такой искренний. Раньше я бы не задумываясь поверила. А теперь… теперь я стала другой. Нет у меня к ней сострадания. — Плохо играешь. Я знаю, что именно ты автор клички манька-тряпка, и всего, что за этим следовало, — смотрю на нее без эмоций. Боль осталась и она будет со мной. Но я не хочу от нее избавляться, это мой урок, моя наука, чтобы больше никогда не доверяла. Родные предают, и порой гораздо чаще, чем чужие люди — теперь я это на всю жизнь запомню. — Нет! Нет! И еще раз нет! — она активно трясет головой. — Меня оговорили! — Ты даже родного брата не пожалела… — Я любила Славика! — истерично вопит. — Он раскрыл твои замыслы и стал опасен. Ты не задумываясь подписала ему приговор, — закусываю внутреннюю сторону щеки. Я справлюсь, у меня все будет отлично, а вот брат… он ушел так и не пожив. И за это никогда не будет ей прощения, и даже капли сострадания она никогда не заслужит. — Он сам виноват! — лицо сестры преображается за долю секунды. Из страдалицы и кроткой лани, она превращается в искаженное ненавистью чудовище. Вот истинное лицо той, которую я всю свою жизнь называла сестрой. — Что не стал покрывать твою мерзость? — Что не стал на мою сторону! Что не понял меня! А я, между прочим, ему первому душу излила! А он хотел мои же откровения против меня запустить! — Людмила пинает ногой валяющуюся посреди комнаты коробку. — Он втерся в доверие, уверял, что на моей стороне, все пронюхал, а потом приказал! Ты слышишь меня ПРИКАЗАЛ все оставить! Он мне надумал указывать! Управлять мной! Не на ту напал! — А что он должен был понимать? Твою ненависть? Твои козни? — пожимаю плечами. |