Онлайн книга «Я заберу свою дочь»
|
— Чего ты добиваешься? Зачем это все? – сжимаю пальцы в замок. — Справедливости, - одно слово, которое обвивается вокруг горла. Даже его голос – это отрава. — Странно слышать от тебя это слово. — Вы забрали у меня самое дорогое, а же поступлю аналогично. Мой сын узнает, как это терять своего не родившегося ребенка. Будет смотреть… и осознавать, что уже ничего нельзя сделать, - он говорит, немного прищурив глаза. Мелодично, тягуче, будто уже смакует, что-то невообразимо приятное. Морозный холод струится по позвоночнику. Наверно, я все же не до конца представляла, на что он способен. Боюсь осознавать смысл его слов… — В произошедшем тогда, виноват только ты. — О как запела. Решила поиграть в святую невинность, Любань. Думаешь, ты когда-то для меня что-то значила? Мне просто нравилось забавляться с очередной игрушкой. Ты ничтожество, и не стоишь и мизинца моей жены, - со дна глаз поднимается ненависть. — Так и был бы рядом с беременной женой. Я сколько раз просила меня отпустить. — Я сейчас отпущу. Только заберу, то, что ты получила благодаря мне. Вы так ждали этого ребенка, да? – скалится, немного поддается вперед. – Как это осознать, что совсем скоро он должен увидеть это мир, но не увидит… Да, Любань, он не родится. Меня колотит, первобытный ужас пропитывает каждую клетку тела. Именно за этим я тут. Монстр осуществляет адскую задумку, которую столько лет вынашивал. — Ты специально вмешался в процедуру ЭКО, чтобы сейчас, - дальше не могу договорить это слишком ужасно… Губы дрожат. Меня колотит… — Конечно, я не планировал, что вы снюхаетесь. Полагал, он будет тебя ненавидеть. Но так даже лучше, он в полной мере ощутит боль утраты. — Константин не виноват в смерти Агаты! – выкрикиваю с отчаянием. — Не смей произносить ее имя! – вскакивает с кресла, одна секунда и он нависает надо мной. Владимир так близко. Вот что значит смотреть в глаза неизбежности. Читать в серых глазах свой приговор, и понимать, что пощады не будет. – Твой обожаемый Костик, следил за мной, а потом отчет предоставил моей супруге. Это он ее довел! — Он этого не делал, - шепчу пересохшими губами. — Так запала на него, курочка безмозглая, - сдавливает пальцами мой подбородок. Сильно, с ненавистью. – Веришь любой его бредне. — Константин любил свою мать, в отличие от тебя! Если бы ты любил, ты бы ее берег! А ты погряз в изменах. Но ты слишком слаб, чтобы признать свою вину! – кричу ему в лицо, глотая слезы. Злость добавляет сил, но и приглушает инстинкт самосохранения. Нельзя злить монстра, но и молча слушать его бредни, не могу. — Он самая большая ошибка. Он разрушил все, чтобы было мне дорого! – отталкивает меня от себя. Выпрямляется, брезгливо вытирает руку. – Что тогда не привлекала, а сейчас так вообще страх и ужас в одном флаконе. Мне нравились только твой страх и слезы. — За что ты его так ненавидишь? – оскорбления в свой адрес пропускаю. Лучше пусть так. Если я ему противна, то не притронется. Надо тянуть время. А там уже и Костя близко. Чувствую. Знаю. — Брак с Агатой устроили наши родители. Старомодно. Чистый договорняк. Я не был в восторге. Но после свадьбы она меня зацепила. Была в ней энергия жизни, искренность, она привязывала мне все сильней и сильней. Позже я пойму, что ни одна женщина и мизинца ее не стоит. И мы были счастливы… пока, - сжимает челюсти до скрипа, - Она не сообщила о своей беременности. Тогда я даже обрадовался. У меня будет ребенок, наследник. Что пацан, не сомневался. А Агата стала дурнеть. Опухла. Еле передвигалась. И разговоры только о ребенке. Она угасала, этот вампиреныш выпивал из нее соки. Мы стали отдаляться. Но я все еще верил, что это только такой период, а потом все вернется в прежнее русло. Мы будем кайфовать и наслаждаться жизнью. Увы, стало только хуже. Костя родился, и Агата помешалась на нем. Я ушел на десятый, а то и двадцатый план. Все было подчинено маленькому орущему существу, - его лицо искажается. – Я перестал для нее существовать. Она погрязла в материнстве. Даже не позволяла нанять няньку. А я ушел в мир других женщин. Хотел ее забыть, и все больше ненавидел так называемого сына. Мне нравилось вызывать страх в подрастающем сопляке. Изводить его так, чтобы Агата не видела. И мечтать, что когда-то все вернется, как было до его появления. Но он слишком прочно занял место подле нее. Мне доставались крохи внимания. Когда ему исполнилось четырнадцать, а все же добился своего. Он ушел к деду. Моей радости не было предела. Агата не посмела перечить. Тем более сам сопляк заявил, что он именно этого и хочет. Эгоист отбыл. А я выдохнул с облегчением. Наконец-то мы заживем… Ошибся. Она по-прежнему его ждала, звонила, и все разговоры сводились к любимому Костику. Он как та кость в горле, мешает дышать и избавиться никак. Сопляк рос, матери ничего не говорил про наше противостояние, но проныра действовал иначе. Он пакостил мне постоянно. Отравлял мою жизнь. Когда был пацаном, мог поцарапать машину, проколоть колеса. Он рос и пакости становились изощренней. Много он мне крови выпил. А к восемнадцати годам он получил наследство деда. То, что я по праву считал своим! Я должен был унаследовать фирму, слить активы, и увеличить свою империю. А получил сопливого, но на редкость сообразительного врага. Единственная радость, Агата немного отошла от материнской заботы. Ее сын вырос, и вся любовь снова доставалась мне. Но я уже привык жить иначе. Привык к адреналину, который мне давали мои девки. Она сама виновата, что упустила наше время. Тем не менее, я ее оберегал. Она б никогда не узнала, о моих маленьких развлечениях, если бы не сопляк. Дочь в отличие от Кости, я ждал. Пришло время, когда я созрел для отцовства. Агата похорошела, стала любящей, кроткой и нежной. Но он и тут все разрушил. Решил поиграть в благородного сына! |