Онлайн книга «Правила моего сердца»
|
— Спасибо, — сказал Драко, и в его голосе была неожиданная теплота. — Это много значит. Особенно от тебя. Дафна кивнула, и они обменялись ещё несколькими фразами, прежде чем она и Блейз отошли, чтобы поговорить с кем-то ещё. Гермиона смотрела им вслед, и в её сердце было спокойствие. Она больше не чувствовала обиды на Дафну. Она больше не чувствовала обиды ни на кого. Всё, что было раньше, осталось в прошлом. Осталось там, где ему и место. Потом к ним подошла Луна. Она была одета в платье бледно-голубого цвета, которое, казалось, светилось в полумраке зала, а её светлые волосы были распущены и падали на плечи, как лунный свет. Она улыбнулась Гермионе своей загадочной улыбкой и протянула ей бокал с шампанским. — Ты выглядишь как человек, который нашёл то, что искал, — сказала Луна. — Это хорошо. Я рада за тебя. — Спасибо, Луна, — сказала Гермиона, принимая бокал. — Ты тоже выглядишь… светящейся. — Это потому, что я счастлива, — сказала Луна просто. — Я всегда счастлива, когда вижу, что всё встаёт на свои места. Как сейчас. Всё на своих местах. Ты и Драко. Блейз и Дафна. Гарри и Джинни. Все нашли друг друга. — Ты тоже найдёшь, — сказала Гермиона. — Если захочешь. — Может быть, — сказала Луна, и в её глазах было что-то мечтательное. — Но сейчас мне хорошо. Я наблюдаю. И рисую. И вижу, как мир становится немного лучше. Гермиона улыбнулась. Она не всегда понимала Луну, но в такие моменты ей казалось, что Луна видит мир таким, каким он должен быть — полным света, красок, бабочек, которые появляются там, где есть несправедливость, и делают его красивее. — Луна, — сказала она. — Ты особенная. Ты знаешь это? — Я знаю, что я странная, — сказала Луна, ничуть не обидевшись. — Но странная — это хорошо. Странные люди видят то, что не видят обычные. — Именно, — сказала Гермиона. — Именно это я и имела в виду. Луна улыбнулась и отошла, оставив Гермиону с чувством, что она только что прикоснулась к чему-то волшебному, что не имело объяснения, но было реальным. Вечер продолжался. Гермиона танцевала с Драко, потом с Гарри, потом с Роном. Рон, который всё ещё чувствовал себя немного виноватым, держался скованно, но Гермиона обняла его и сказала: — Рон, перестань. Я простила тебя. Давно. Ты мой друг. Ты всегда им был и всегда им будешь. Танцуй со мной. Пожалуйста. И он танцевал. Неуклюже, немного смешно, как всегда, — но танцевал, и Гермиона смеялась, и это было именно то, что нужно. Это было возвращение к нормальности. К той жизни, которая была у них до всего этого хаоса. К дружбе, которая выдержала испытание. — Знаешь, — сказал Рон, когда они танцевали, — я был идиотом. Я должен был доверять тебе. Ты всегда была самой умной из нас. Если ты выбрала его, значит, он того стоит. — Спасибо, Рон, — сказала Гермиона, и в её голосе была искренняя благодарность. — Это много значит для меня. — Просто… — он замялся, — просто будь счастлива, ладно? Ты заслуживаешь счастья. Больше, чем кто-либо. — Я счастлива, — сказала она. — По-настоящему счастлива. Впервые за долгое время. Рон улыбнулся — той неуклюжей, но искренней улыбкой, которая всегда была ему свойственна, — и они продолжили танцевать. Позже она увидела, как Луна учит Виктора Крама танцевать. Виктор — огромный, суровый, с лицом человека, который привык к опасности и никогда не улыбался, — стоял посреди зала, а Луна держала его за руки и показывала движения. Он наступал ей на ноги, смотрел на неё с ужасом, но не отходил. А Луна смеялась — тихо, мелодично — и продолжала вести его. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как что-то тёплое разливается в её груди. Это было правильно. Всё было правильно. |