Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
— Не переживай. — Томас заметил моё лицо сразу. — Тебя там не узнают. Точнее, мы об этом позаботимся. На территории академии ты будешь числиться как Вейн Салливан. Моя дальняя родственница. — А имя? — уточнила я. — Имя оставляем. Вейн — имя распространённое, в одной столице таких не одна сотня. Привыкать отзываться на новое ты будешь долго и всё равно шанс рассекретиться всегда будет. Лишняя морока, а пользы почти никакой. — А человек у ворот? — вспомнила я. — Я назвалась ему Арктур. И девушки, которые видели меня перед комиссией. — Рыжий с книгой. — Томас кивнул так, будто ждал этого вопроса. — Также как и девушки. Они видели сотни, а то и тысячи новых лиц во время отбора, так что тебя даже и не вспомнят. А даже если ты покажешься им знакомой, этот вопрос всегда можно решить. Он помолчал. — Полное же имя лучше не произносить в стенах академии вовсе. Сольвейн Арктур на время должна исчезнуть. От самого факта, что я, пусть и формально, отказывалась от своей фамилии, внутри что-то неприятно сжалось. Рука сама потянулась к вороту. Под тканью лежал бабушкин камень — всё, что осталось у меня от Арктуров. Его-то у меня никто не отнимал. — По итогу обо мне знаю правду только… — Я. Леонид. Кайрос и, возможно, заместитель директора. Он с большой вероятностью о тебе уже забыл. И те, кто на меня работает. Больше никто. Всё, что за пределами этого дома, — только легенда. Легенду он излагал неспешно, как человек, который проделывал это уже не раз. — Ты моя дальняя родственница по отцовской линии. Брат отца женился на женщине при церкви, и живут они оба при ней же. Оба набожные до такой степени, что с ними тяжело провести за столом и четверть часа. Именно поэтому никто из детей их не навещает. Так что мало ли какие у них внуки могли появиться за эти годы. — И никто не станет проверять? — Проверять будет некому и незачем. А если вдруг кто и доберётся до них, они разведут руками и примутся рассказывать о помыслах Двуликой, пока гость не сбежит. Я невольно улыбнулась. — Дальше просто, — продолжил он. — Я разглядел в тебе задатки, забрал к себе и готовлю к поступлению. Это, кстати, чистая правда, что всегда удобно. Я помолчала, а потом всё-таки спросила о том, что давно смущало меня. — Я никогда не спрашивала тебя, но из какого ты рода? По манерам ты не напоминаешь ни крестьянина, ни дворянина. Томас откинулся в кресле. Я успела подумать, что вопрос был лишним, но он ответил. — По отцу я дворянин. Но мне никогда не нравилось принадлежать его роду. Поэтому и свою фамилию упоминаю редко, предпочитая представляться Томасом. Он говорил об этом напряжённо. — Род у нас старый, не очень крупный, но и не совсем мелкий. Мать умерла, когда я был мальчишкой, а отец очень любил ставки. Сначала ушли лошади, потом земля, потом дом. Он проигрывал всё, до чего дотягивался. — И что ты сделал? — Я был единственным ребёнком, и к тому моменту, как достиг совершеннолетия, собрал то, что успел от него спрятать, и ушёл. С тех пор ни разу с ним не общался. Он развёл руками, будто извинялся за скучный конец истории. — Так что дворянин я, разумеется, по бумагам. Только всё, что у меня есть, я сделал сам. Мой отец не вложил в меня ни монеты и ни одного дня. Поэтому я просто Томас. Фамилию использую, когда она нужна для дела. В основном во дворце. |