Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
V. То, что берут с собой Накануне отъезда Виктория помогала бабушке разбирать сушёные травы. Свадебные хлопоты закончились, Алексей уехал в город улаживать дела, а в доме впервые за много дней стало тихо. На столе лежали мешочки с мятой, зверобоем и душицей, за окном догорал длинный летний вечер, и Виктории вдруг захотелось остаться здесь ещё на несколько дней, хотя прежде она считала часы до возвращения к жениху. Бабушка, не поднимая головы, сказала, что дом никуда не денется, а дочь может приезжать, когда захочет. Потом достала из ящика ту самую тетрадь с семейными рецептами и положила перед внучкой. — Забирай. — А как же Вы? — удивилась Виктория. — У меня голова пока на месте. А понадобится что-нибудь забытое — позвоню и спрошу. Мать вошла как раз вовремя, чтобы услышать последние слова, и немедленно заявила, что за тридцать лет ни разу не видела, чтобы бабушка у кого-нибудь спрашивала рецепт. Та возразила, что просто не возникало достойного случая, и велела дочери не мешать торжественной передаче наследства. Виктория раскрыла тетрадь. Между страницами лежали высушенные лепестки, старые записки, несколько листков с поправками и маленькая фотография, на которой совсем молодая бабушка стояла возле того же самого дома, прижимая к груди корзину. На обороте было написано: «Чтобы помнила, откуда вышла». — А если я больше не захочу этим заниматься? — спросила Виктория. — Значит, не будешь, — ответила мать. — Знание не требует, чтобы ты превращала его в профессию. Только не забывай, что оно не делает тебя лучше остальных. Бабушка кивнула и добавила, что самый опасный соблазн для человека, умеющего хоть немного больше других, — однажды решить, будто ему позволено больше. Особенно когда очень больно, очень обидно или кажется, что все обычные способы уже исчерпаны. Виктория слушала, перебирая страницы, и думала, что наставницы снова стараются испортить ей счастливый вечер чрезмерной серьёзностью. Она собиралась выйти замуж за любимого человека, а не воевать с мирозданием. При чём тут власть над чужой судьбой? — Если он тебя обидит, — начала бабушка. — Бабушка! — Дай договорить. Если обидит, не спеши доказывать ему, какая ты сильная. Сначала подумай, чего хочешь сама. А потом реши, стоит ли он того, чтобы тратить на него силы. — А Вы всё ещё против? Бабушка сняла очки и посмотрела на внучку так внимательно, что та снова почувствовала себя девочкой с корзиной ненужных лопухов. — Я против того, чтобы ты забывала себя ради другого человека. А за кого тебе замуж выходить — уж извини, тут мне приказать нечего. Позднее Виктория не раз возвращалась мыслями к этому разговору. В первые годы брака он казался ей излишне мрачным воспоминанием, которое не стоило тревожить в счастливом доме. Алексей умел устраивать праздники без всякого повода, приносил ей смешные сувениры из командировок, мог посреди буднего вечера предложить поехать смотреть на звёзды и неизменно уверял, что женился на самой удивительной женщине на свете. Она смеялась, ворчала, что удивительная женщина тоже хочет иногда выспаться, и позволяла ему уговорить себя на очередную маленькую авантюру. В такие дни бабушкины предостережения казались не просто ошибочными, а почти несправедливыми. Но постепенно Виктория начала замечать и другое. Алексей по-прежнему легко знакомился с людьми, охотно принимал комплименты, не видел ничего опасного в долгих разговорах с хорошенькими коллегами и искренне удивлялся, когда жена спрашивала, почему о некоторых встречах узнаёт последней. Поначалу она пыталась объяснять спокойно, затем сердилась, потом снова убеждала себя, что любовь не должна превращаться в бесконечную проверку. Алексей мирился первым, обнимал, говорил нужные слова, и ей очень хотелось считать каждый такой разговор последним. В глубине души она понимала, что мать и бабушка предупреждали вовсе не о неизбежной беде, а о привычке закрывать глаза на то, что требует честного разговора. |