Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— Васька, — сказала я, — ты не переедешь. Ты мой кот. Ты останешься здесь. И, между прочим, если ты будешь продолжать в том же духе, я тебя лишу сметаны. На неделю. Посмотрим, как ты завоешь. Васька фыркнул. Но не ушёл. Он остался — на подоконнике, на ногах у Дамиана, на столе, где лежали пироги, — и, честно говоря, я начала думать, что он прав. Дамиан был хорошим. Не в том смысле, что он был идеальным — идеальных не бывает, — а в том смысле, что с ним было легко. Он не требовал внимания, не лез с разговорами, когда я хотела молчать, и не молчал, когда я хотела говорить. Он просто был. Рядом. В доме. И это «просто был» оказалось, как ни странно, самым важным. По вечерам мы сидели в гостиной, пили чай, и Дамиан рассказывал про свои свитки — про драконов, про древние города, про то, как люди жили тысячу лет назад. Он рассказывал интересно, не как лектор, а как человек, который сам удивляется тому, что находит. И я слушала, и Васька слушал, и даже Гришка иногда высовывался из-за печки и делал вид, что он тут ни при чём, но его уши поворачивались в сторону Дамиана с таким усердием, что я не сомневалась: он слушает. И, честно говоря, в эти вечера я чувствовала что-то, чего давно не чувствовала. Что-то тёплое. Что-то, что было похоже на… дом. Не на избушку, не на стены и крышу, а на что-то большее. На то, что бывает, когда рядом есть кто-то, с кем можно молчать и не чувствовать себя одиноко. А потом, на четвёртый или пятый день, Дамиан вдруг сказал: — Алена. Мне нужно тебе кое-что сказать. Мы сидели за столом, пили чай, и за окном шёл снег. Васька спал на подоконнике. Гришка возился за печкой. И в доме было тихо, тепло, и ничто не предвещало того, что сейчас что-то изменится. — Что? — спросила я, отставляя чашку. Дамиан посмотрел на меня. И в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то серьёзное. Что-то, что он прятал все эти дни за чаем, за разговорами про драконов, за этой своей тихой помощью по хозяйству. — Я пришёл не просто так, — сказал он. — Я пришёл, потому что… потому что мне нужно было тебя увидеть. Не для того, чтобы расшифровать свиток. Не для того, чтобы поговорить о драконах. А для того, чтобы… — он замолчал. Потом вздохнул. — Я не знаю, как это сказать. Я историк. Я привык говорить о том, что было. А о том, что есть, — не умею. Но я хочу, чтобы ты знала. Я остался не потому, что мне некуда идти. Я остался потому, что хочу быть здесь. С тобой. И с Васькой. И с Гришкой. И с этим домом, который снаружи выглядит как сарай, а внутри — как дворец. Я хочу быть здесь. Если ты не против. Я смотрела на него — серьёзного, тихого, с этой его чашкой в руках, — и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Не от страха. От чего-то другого. От того, что я, полуночная ведьма, менеджер среднего звена и просто Алёна, привыкла быть одна. Я умела быть одна. Я хорошо умела быть одна. И вот теперь кто-то сидел напротив меня и говорил, что хочет быть здесь. Со мной. С Васькой. С Гришкой. И я не знала, что на это сказать. — Дамиан, — начала я, и голос у меня прозвучал неожиданно тихо. — Ты мне нравишься. Правда. Ты хороший. Ты помогаешь. Ты не ворчишь. Ты кормишь Ваську сметаной. Ты даже Гришке понравился, а это, между прочим, почти невозможно. Но я… — я замолчала. Подбирала слова. — Я не умею жить с кем-то долго. Я привыкла быть одна. Я и кота-то еле терплю. Васька живёт у меня семь лет, и я до сих пор иногда думаю: «Господи, почему он всё время здесь? Почему он не может пойти погулять? Почему он спит на моей подушке, ест мою сметану и разговаривает без умолку?». А он кот. Он, в отличие от тебя, даже не человек. Он просто ест, спит и комментирует всё, что видит. И я к этому до сих пор не привыкла. А ты — человек. Ты разговариваешь. Ты требуешь внимания. Ты… ты хочешь быть здесь. И я не знаю, как у нас с тобой получится. Я не знаю, смогу ли я. Я не знаю, хватит ли у меня… — я вздохнула, — терпения. Или желания. Или чего-то ещё. Я ведьма. Я привыкла к одиночеству. Это не значит, что я не хочу, чтобы кто-то был рядом. Это значит, что я не умею. |