Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— Гришка, — сказала я, отставляя чашку. — А никто не приходил, пока я спала — Никто, — ответил домовой. — Тихо было. Даже ветер не заходил. — Странно, — я задумалась. — Два дня — и никто. Даже Сидор. Даже Марфа. Даже этот, как его, Пётр с колодцем. Неужели всё решилось? — А может, они просто боятся, — предположил Васька с подоконника. — После того, как ты пригрозила рассказать про сметану и храп, они, может, решили, что лучше тебя не трогать. Вообще. Никогда. — Это было бы прекрасно, — сказала я мечтательно. — Но что-то мне подсказывает, что это ненадолго. В деревне всегда что-нибудь случается. То корова, то колодец, то куры с грамотой. Это такой круговорот. Как в природе Я доела пирог и вернулась в постель — потому что дождь всё ещё стучал, а я, полуночная ведьма, умела ценить такие моменты. Васька улёгся рядом, и мы проспали ещё часа два, пока Гришка не загремел чем-то на кухне. А вечером я снова спустилась в лабораторию, и снова варила зелья — на этот раз что-то новое, от усталости, потому что я, честно говоря, устала от того, что всё время устаю. Дождь стучал по крыше, котёл булькал, свечи горели, и время текло незаметно, и к полуночи у меня на полке стоял ещё один флакон, подписанный «ОТ УСТАЛОСТИ. СЕБЕ. НЕ ТРОГАТЬ». Я поднялась наверх, легла в кровать, и Васька, уже спавший на подушке, пробормотал что-то про рыбу и мышей, и я заснула под этот тихий, спокойный, бесконечный дождь. И, честно говоря, это было лучшее, что со мной случилось за последние два дня. На третий день дождь наконец стих. Не то чтобы совсем прекратился — он всё ещё висел в воздухе мелкой, почти невидимой моросью, — но стучать по крыше перестал, и в доме стало как-то светлее, что ли. Я проснулась раньше обычного — в одиннадцать, что для меня было почти подвигом, — и даже успела позавтракать вместе с Гришкой, который, кажется, начал привыкать к тишине и уже не так ворчал. Васька дрых на подоконнике, свернувшись в шар, и даже не проснулся, когда я проходила мимо. Идиллия. Полная, абсолютная идиллия. А потом зазвонило магсредство. Оно висело на стене в гостиной — старое, бронзовое, похожее на кривое зеркало в тяжёлой раме, — и звонило оно так, что даже Васька подскочил на подоконнике, едва не свалившись. Магсредство у меня было старинное, бабушкино ещё, и работало оно по принципу «если очень надо, то доорёшься». Я подошла, протёрла ладонью запылившуюся поверхность и щёлкнула пальцами. Зеркало дрогнуло, пошло рябью — и в нём появилось лицо бабушки. Высокая, седая, с глазами цвета грозового неба, она смотрела на меня с выражением, которое я знала с детства: «Алена, ты опять спала до обеда». За её спиной, в глубине комнаты, виднелась знакомая фигура деда — огромного, седобородого, с руками, способными расколоть скалу, но при этом держащего в одной из этих рук чашку с чаем и пирожок. Император драконов. В домашнем халате. С пирожком. — Бабушка! — сказала я, и голос у меня прозвучал неожиданно радостно. — Привет! Ты чего так рано? У вас там что, пожар? — Пожар у тебя в голове, — ответила бабушка без всякого перехода. — Алена, ты почему не отвечаешь на магсредство уже три дня? Я звонила. Дважды. Ты не брала. Я задумалась. Три дня. Дождь. Сон. Пирожки. Зелья. Тишина. Я, честно говоря, вообще не помнила, что магсредство звонило. Может, и звонило. Может, я спала. Может, Васька его лапой накрыл, чтобы не мешало. |