Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Возле двери я на миг остановилась, собралась с духом и постучала. — Войдите, — ответил мне бархатный мужской голос. Я толкнула дверь и переступила порог. Комната была освещена двумя свечами, горевшими на столе близ неразобранной постели. Читать при таком освещении было бы действительно тяжело. Навроцкий стоял у открытого окна спиной ко мне — уже без сюртука, в одной рубашке. Наверное, дышал вечерней прохладой, устав от дневного летнего жара. Я тут же отметила и его высокий рост, и широкие плечи. Сложен Владимир Александрович был восхитительно. — Свечи, барин, — тихо сказала я. Он обернулся, а я опустила взгляд — очень уж не хотелось снова увидеть очи-стекляшки. — Поставь на столе, — приказал Навроцкий. Я молча, не поднимая глаз, прошла через комнату, вытащила свечи, поставила в подсвечник, принялась зажигать. — Ты, значит, Марья? — спросил он ледяным тоном, стоя у меня за спиной. — Да, барин, — тихо ответила я, не поворачиваясь. — Ты сегодня ловко разливала в чай. Не смотря на дрожащие руки, — в его голосе слышалась насмешка. — Признаться, я не привык видеть ужас в глазах людей, обычно на меня смотрят иначе. Чем я испугал тебя, Маша? — Ничем, барин. Я вовсе не испугалась. — Не лги, — спокойно сказал он. — Посмотри на меня. Я медленно обернулась, подняла глаза и вскрикнула. Ледяные стекляшки никуда не делись, только теперь к ним добавилась… тьма. Она окутывала Навроцкого склизким облаком, создавая впечатление, будто вокруг него вились толстые страшные змеи. Они обвивали сильные мужские руки, обрамляли волнистые волосы и лицо, очень красивое лицо с мертвыми холодными глазами. Я отшатнулась и больно ударилась боком о столешницу. — Ничего себе, — усмехнулся Владимир Александрович. — Я настолько страшен? Я ничего не ответила, только смотрела на него расширившимися глазами. — Отвечай! — рыкнул он. — Что ты видишь? И не смей врать, холопка! — Вы, б-барин — б-бес, — заикаясь, прохрипела я. А он вдруг засмеялся, громко и очень красиво. В этот смех можно было влюбиться, если не видеть, кому он принадлежит. Но через пару мгновений смех смолк, а Навроцкий уставился на меня злобным немигающим взглядом. — Да ты, никак, милая, не в себе, — холодно сказал он. — Бесов да ангелов только сумасшедшие видят. Или пьяницы. Признавайся, любишь крепким полакомиться? Молчу, чувствую, как внутри холодеет сердце. — Откуда ты такая видящая взялась? — вдруг прошипел Навроцкий, делая ко мне шаг. Я сильнее вжалась в столешницу, с ужасом наблюдая за ним. — И бесстрашная, — еще шаг. — Или нет? Не боишься меня, холопка? Боюсь, до смерти боюсь, но об этом не скажу — дыхание перехватило, и пропал голос. Навроцкий подошел вплотную, и меня обдало холодом, как днем в столовой. — Такая маленькая, такая хрупкая, — задумчиво протянул он. — Что мне стоит сейчас, так, на всякий случай, свернуть тебе шею, как цыпленку? А потом сказать, что ты, например, упала с лестницы? И знаешь, мне ведь поверят. Все и безоговорочно. Он выбросил руку вперед и схватил меня за горло. Но сильные пальцы сомкнулись на нем лишь на мгновенье. Владимир вдруг отдернул ладонь и, громко ругнувшись, отпрянул в сторону. — Что за дьявол?! На руке барина появился… ожог. И прямо на глазах вздулись белые волдыри. — Что это такое? — гневно и растерянно крикнул Навроцкий, разглядывая свою ладонь. |