Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Но стоило войти в гостиную, оказалось, что я опасалась напрасно. — Маша, заходи скорее, — обрадовано воскликнула Полинька, едва я переступила порог. — Звали, барышня? — спросила я, бросив быстрый взгляд на Навроцкого с перевязанной рукой, вольготно разместившегося на диване. — Звала, конечно, звала. Маша, я рассказала Владимиру Александровичу, как чудно ты умеешь играть на фортепьянах, и он пожелал тебя послушать. Садись и сыграй нам что-нибудь. Признаться, я очень удивилась. Не просьбе сыграть — Поля любит хвастаться мною перед подругами и кавалерами, а тем, что меня не стали бранить. Выходит, Навроцкий ничего ей не рассказал. — Что сыграть, Полина Павловна? — спросила я, усаживаясь за инструмент и расправляя платье. — Что-нибудь из Моцарта, — кокетливо стрельнув глазками в сторону Навроцкого, велела барышня. Моцарта я любила. Едва мои пальцы запорхали над клавишами, выводя мелодию из «Дон Жуана», как затылок обжег острый взгляд господина Навроцкого. Впрочем, я почти сразу об этом забыла. Музыка дарила покой. Каждый раз, когда я садилась за фортепьяны, плечи мои расслаблялись, пропадали печали и заботы, и я просто играла, не думая больше ни о чем на свете. Когда мелодия смолкла, со стороны дивана раздались неторопливые хлопки. Обернувшись, я увидела, как Навроцкий, явно удивленный моим выступлением, хлопает в ладоши. В этот раз черные змеи вокруг него не вились, но от стеклянного взгляда по-прежнему явно веяло холодом, не смотря на удушающую летнюю жару. — Браво, — сказал он Полине. — Признаться, не ожидал. Крепостные обычно на редкость бестолковы в том, что касается искусства, а тут такой самородок. Как же вы, Полина Павловна, решились обучить ее музыке? — О, она умеет не только музицировать, — чуть покраснев, ответила Полинька. — Когда мы были детьми, я уговорила папеньку разрешить Маше слушать вместе со мной уроки. Мне было скучно на них одной — моя гувернантка преподавала на диво нудно и неинтересно. Я тогда подумала, что вместе нам будет веселее, Маша ведь всегда была умненькой девочкой. Знаете, Владимир Александрович, она ведь и французскому обучена. Брови Навроцкого взлетели вверх. — В самом деле? — он повернулся ко мне. — Avez-vous vraiment parler français? (Ты правда говоришь по-французски?) — Oui, monsieur (Да, господин), — ответила я. — Quelle est la chanson que vous avez joué pour nous maintenant? (Как называется песня, которую ты нам сейчас сыграла?) — спросил он, явно желая меня проверить. — Ce n'est pas une chanson (Это не песня), — уточнила я. — Cette mélodie de l'opéra «Don Giovanni» (Это мелодия из оперы «Дон Жуан»). — Потрясающе, — восхитился Навроцкий. — Вы, Полина Павловна, большая оригиналка. Я своих крепостных ни грамоте, ни языкам не обучаю. — Люблю, когда меня окружают образованные люди, — скромно сказала Поля. — Жаль, в нашем поместье их мало. К тому же, Маша частенько делала за меня уроки — мадам любила задавать длинные скучные переводы. Знаете, к папеньке как-то раз приехал в гости приятель с другом англичанином — забавным таким старичком. Этот старичок вдруг вздумал учить меня английскому языку. Каково? И это в то время, когда весь мир говорит по-французски! — Так ваша крепостная и по-английски говорит? — догадался Владимир. |