Онлайн книга «Разведёнка для проклятого дракона»
|
— Эдриан… — Я знаю. — Он улыбается, но усталость делает улыбку короткой. — Вы обещали разговор. Мне пока этого достаточно. Он целует мою руку, как делал прежде, и уходит к лестнице. Я стою у кареты, пока он не скрывается за дверью. Мне жаль его, и от этой жалости становится неловко: Эдриан заслуживает большего, чем женщина, которая всё чаще ждёт шагов другого мужчины. На обратном пути Кайрен почти не разговаривает. Его мучает боль, хотя он старательно делает вид, что просто устал. Я пересаживаюсь к нему на одну скамью, чтобы видеть лицо, и велю кучеру ехать медленнее по разбитой дороге. — Вы можете опереться на меня, — предлагаю я. — Вы меньше меня вдвое. — Не драматизируйте. Я много лет помогала пациентам, которые весили куда больше, чем мне хотелось бы. Он осторожно опускает голову на спинку сиденья. Через несколько минут его плечо касается моего. Я беру его ладонь и замечаю, что пальцы холодные. Кайрен переворачивает руку, переплетая наши пальцы, и больше ничего не говорит. Так мы и едем до лечебницы. Марта встречает нас на пороге. Ей достаточно одного взгляда на Кайрена, чтобы отправить помощника за горячей водой и открыть перевязочную. Я укладываю пациента на кушетку, проверяю состояние раны, меняю повязку. К вечеру чёрные прожилки перестают расползаться, но остаются заметнее, чем были утром. — Сегодня вам нужен покой, — говорю я, убирая инструменты. — Никаких прогулок в лес, споров с возчиками и попыток самостоятельно ловить преступников. — А ужинать разрешите? — Если обещаете не спорить с поваром. — С Мартой спорить опаснее, чем с возчиком. Я поправляю одеяло и замечаю, что Кайрен смотрит на меня слишком внимательно. — Что? — Вы испугались в канцелярии. — Разумеется. Я увидела, как вас пытаются убить у меня на глазах. — Вы могли уйти. Ровель бы вывел вас. — А вы бы остались там с обручем на голове? Прекрасный план, ничего не скажешь. Он поднимает руку, будто хочет коснуться моей щеки, но останавливается. — Можно? Я наклоняюсь ближе. Его пальцы осторожно убирают прядь волос, выбившуюся из причёски. От этого простого движения у меня возникает странное желание остаться рядом ещё немного. Я уже закончила перевязку, а уходить не хочется. — Вы ведь понимаете, что я не всегда буду удобным человеком? — спрашивает он. — У меня были подозрения с первого дня знакомства. — Я плохо сплю. Иногда просыпаюсь от звука шагов. И когда проклятие усиливается, могу говорить вещи, о которых потом жалею. — Тогда придётся учиться извиняться. И предупреждать, когда вам плохо. Я не умею читать мысли, Кайрен. — Я попробую. — Мне нужно больше, чем попытка на словах. Он кивает и отпускает мою прядь. Я собираюсь встать, но он придерживает меня за руку. — Останьтесь немного. Если у вас нет срочных дел. Я оглядываю комнату. На столе лежат чистые бинты, в окне темнеет сад. Срочные дела, конечно, есть. Их в этой лечебнице хватит до следующей весны. Но сегодня я уже сделала всё, что могла. — Хорошо. Только сначала принесу чай. Когда я возвращаюсь, Кайрен успевает сесть, подложив под спину подушки. Я ставлю поднос на маленький столик и придвигаю кресло к кушетке. Он пьёт настой лунной мяты, морщится от горечи и без жалоб съедает ложку варенья, которую я предусмотрительно оставила на блюдце. |