Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
До конца танца я уже не делала ему замечаний. Когда музыка смолкла, вокруг зааплодировали. Матушка промокнула глаза платком, Орлов что-то негромко сказал батюшке, а Константин Александрович поднял бокал в нашу сторону. Роман поклонился мне и повёл к краю гостиной. Я думала, он усадит меня в кресло. Вместо этого мы прошли чуть дальше, в соседнюю маленькую комнату, где у окна стоял столик с нетронутыми чашками. За открытой дверью продолжали смеяться и разговаривать. Кто-то уже звал музыкантов сыграть ещё. Здесь было тихо. Я остановилась возле окна. За стеклом медленно кружил снег, оседая на ограде и голых ветвях. Роман встал позади и обнял меня за талию. Несколько мгновений мы просто смотрели на улицу. — Устала? — спросил он. — Немного. Он коснулся губами моего виска. Я накрыла ладонью его руку. Обручальное кольцо пока ощущалось непривычно, и мне всё время хотелось убедиться, что оно на месте. — А ты? — Я собирался сказать, что нет. — И? — Но если ты предложишь сбежать, соглашусь немедленно. Я рассмеялась и повернулась к нему. — Нас хватятся. — Уже хватились. Пока ты шла сюда, твоя матушка посмотрела на меня очень выразительно. — И ты всё равно меня увёл? — Мне нужна была моя жена. Хотя бы на минуту. Я поправила ему воротник — за сегодняшний день уже, наверное, в десятый раз. Потом поднялась на цыпочки и поцеловала его сама. Роман обнял меня крепче. За дверью заиграла музыка, кто-то громко рассмеялся, но я никуда не торопилась. Мы обязательно вернёмся к гостям. Ещё потанцуем, выслушаем поздравления, обнимем моих родителей. Лидия поможет мне снять фату, матушка опять заплачет, а батюшка будет долго давать кучеру совершенно ненужные наставления. Потом мы поедем домой. Я впервые подумала так о доме Романа и улыбнулась прямо во время поцелуя. Он отстранился совсем немного. — Что? — Ничего. И сама потянулась к нему снова. Эпилог 2. Шесть лет спустя Тишина в доме Белозерских никогда не означала, что дети спят. Иногда она означала, что дети очень заняты. Я сидела у окна с ведомостью кормов, когда заметила двух мальчиков, пересекающих двор. На обоих были тёплые куртки, сапоги и совершенно одинаковое выражение лица: нас здесь нет. Из-под куртки Миши торчала голубая лента. Я отложила бумаги. На улице пахло снегом и дымом из печных труб. За ночь двор побелел, но дорожки уже расчистили, и на песке отчётливо виднелись две цепочки маленьких следов, ведущие к конюшне. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса: — Ты держи ровно. — Я и держу. — Она головой мешает. — Это её голова. Я заглянула внутрь. Гроза стояла в проходе рядом с конюхом. В гриве у неё красовались четыре голубых банта. Пятый Миша пытался завязать у самого уха, пока Серёжа уговаривал кобылу морковью. На скамье лежала коробка с лентами. Моя коробка. — Доброе утро, — сказала я. Оба обернулись. В пять лет наши сыновья были удивительно похожи: рыжеватые вихры, круглые щёки, одинаковые носы, на которых летом появлялись веснушки. Но стоило им заговорить, и сходство заканчивалось. Миша немедленно приступил к объяснениям. Серёжа тем временем попытался незаметно сесть на коробку с моими лентами. — Мы украшаем Грозу, — сообщил Миша. — Вижу, — ответила я. — По какому случаю? — У вас же сегодня свадьба! — подхватил Серёжа. |