Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
В комнате было прохладно. За окном серело раннее утро конца сентября, парк тонул в тумане, а мокрые ветви лип почти касались второго этажа. Вчерашнее зелёное нарядное платье висело на ширме, и при взгляде на него я почему-то сразу вспомнила тёплую мужскую ладонь у себя на талии. Совершенно некстати. Я перевернулась на другой бок, но это, разумеется, ничего не изменило. В памяти тут же всплыл Роман Белозерский — точнее, тот момент в конце танца, когда он смотрел на меня чуть дольше, чем требовалось. Очень неудобный человек. Мне было двадцать четыре года. Я не впервые танцевала с мужчиной, слышала комплименты и замечала, что кто-то из них красив. А Роман был красив. Возмутительно, совершенно несправедливо красив — из тех мужчин, которым сломанный когда-то нос, слишком уверенная улыбка и привычка смотреть прямо в глаза почему-то только шли на пользу. В Петербурге об этом, кажется, знали все, так что никакого открытия я вчера не совершила. И всё же почему-то в половине седьмого утра вместо сна я вспоминала оттенок его глаз. Серо-зелёные. Иногда почти серые, а при тёплом свете — заметно зеленее. Я ещё несколько секунд смотрела в потолок, потом резко села в постели. Хватит. Через сорок минут я уже была одета в тёмно-синее дорожное платье, плотную короткую жакетку и высокие сапоги. Волосы попросила собрать как можно проще: сегодня предстояло провести большую часть дня среди конюшен и открытых площадок, а пытаться сохранять сложную причёску под моросящим дождём могли только люди с очень слабым инстинктом самосохранения. Лидия посмотрела на меня через зеркало, пока поправляла воротник. — Вы плохо спали? — Прекрасно. Она окинула моё отражение слишком внимательным взглядом. — Тогда почему вы выглядите так, будто всю ночь спорили? — Я иногда спорю во сне. Лидия чуть приподняла брови. — С князем Белозерским? Я медленно подняла глаза и встретилась с ней взглядом в зеркале. — С чего вы взяли? — Ни с чего, — невозмутимо ответила она и снова занялась воротником. Я нахмурилась. — Вы второй день вспоминаете его без всякой причины. Лидия сделала вид, что задумалась. — Возможно, причина всё-таки есть. — Лидия. — Я молчу. По её лицу было совершенно очевидно, что это неправда, но хотя бы вслух Лидия больше ничего не сказала. Я накинула плащ, забрала перчатки и спустилась вниз. Стоило выйти из дворца, как сырой утренний воздух окончательно прогнал остатки сна. Пахло мокрой листвой, дымом, лошадьми и кофе, который уже варили на полевой кухне. К восьми утра поле выглядело гораздо менее празднично, чем накануне. Ночной дождь превратил часть дорожек в грязь, люди передвигались между шатрами в плащах, а лошади выпускали в холодный воздух густые облачка пара. Я любила такие утра — те редкие часы, когда весь светский блеск куда-то исчезал и оставалась только работа. Никакой музыки, никаких идеально застёгнутых мундиров и никакой необходимости вспоминать, кому полагается кланяться первой. Гроза встретила меня тихим фырканьем и сразу потянулась мордой к карману моего плаща. — Доброе утро. Кобыла явно решила, что приветствие должно сопровождаться угощением. — Нет. Она ткнулась настойчивее. — Я сказала нет. — Суровое воспитание, — раздался за спиной знакомый мужской голос. Я даже не обернулась. |