Онлайн книга «Кости сердца»
|
— Верно, не проявлял. Я просто хотела внести ясность. Чтобы у тебя уж точно не осталось никаких сомнений. Он медленно поворачивает ко мне голову. Смотрит в глаза. — Ладно, спасибо, что прояснила и без того очевидное. Как же он все-таки хорош собой! Даже когда ведет себя по-свински. Щеки так и горят. Я быстро отворачиваюсь, не понимая, как выкрутиться из этой ситуации. Опять чувствую себя униженной – почему это происходит всякий раз, когда мы с ним общаемся? Кто виноват – он или я? Наверное, все-таки я. Разве может быть стыдно перед тем, на чье мнение тебе плевать с высокой колокольни? Значит, в глубине души мне все-таки не плевать. Самсон убирает руки с перил и выпрямляется. Вообще-то рост у меня выше среднего, пять футов десять дюймов, но рядом с ним я кажусь себе мелкой. В нем не меньше шести футов трех дюймов. — Тогда будем друзьями, – говорит он, засовывая руки в карманы. У меня невольно вырывается усмешка. — Такие, как ты, не могут дружить с такими, как я. Он слегка наклоняет голову набок. — А ты высокого о себе мнения! — Говорит парень, который принял меня за бездомную. — Ты ела хлеб с пола. — Я очень проголодалась. Богачу не понять. Самсон слегка сощуривает глаза, потом вновь переводит взгляд на океан. Так на него смотрит, словно надеется найти в нем ответы на все волнующие его вопросы. В конце концов он отворачивается и от воды, и от меня. — Я в машину. Провожаю его взглядом. Не знаю, почему я такая ершистая рядом с ним, зачем все время пытаюсь держать оборону. Допустим, он действительно принял меня за бездомную и попытался помочь. Даже денег предложил. Значит, у человека есть душа. А бездушная в этой ситуации как раз я. 6 Сказать, что мне стало легче, когда по приезде в «Уолмарт» Самсон и Маркус от нас отделились, – ничего не сказать. Я в Техасе считаные часы, а от Самсона меня уже просто воротит. — Тебе кроме одежды что-то нужно? – спрашивает Сара, когда мы заходим в отдел косметики. — Да почти все, – отвечаю. – Шампунь, кондиционер, дезодорант, зубную щетку, пасту – короче, все, что я по субботам воровала с тележек горничных. Сара замирает и изумленно смотрит на меня. — Это шутка? Я пока не знаю, как у тебя с чувством юмора… Качаю головой. — Все это нам было не по карману. Даже самое необходимое. – Не знаю, с какой стати я так разоткровенничалась. – Если ты нищий, приходится иногда включать смекалку. Я сворачиваю в следующий проход. Сара догоняет меня не сразу. — Разве Брайан не платил твоей маме алименты? — Моя мать была наркоманкой. Я тех денег и не видела. Сара теперь шагает рядом. Пытаюсь не смотреть на нее – больно видеть, как от моих откровений с нее слетают розовые очки. Хотя, пожалуй, доза реальности ей не повредит. — А отцу ты про это говорила? — Нет. Он последний раз видел мать, когда мне было четыре. Она еще не наркоманила. — Значит, надо было ему рассказать. Он помог бы. Я бросаю в тележку дезодорант. — Никогда не считала своим долгом рассказывать ему об условиях, в которых мне приходится жить. Отец должен и сам знать, что творится в жизни его ребенка. Сразу видно, что мои слова заставляют Сару задуматься. У нее в голове, очевидно, сложился совсем иной образ моего отца. Как знать, возможно, одного-единственного семени сомнения окажется достаточно, чтобы открыть ей глаза на мир за пределами ее уютного защитного пузыря, в котором у всех людей есть летние домики на пляже. |