Онлайн книга «Напоминание о нем»
|
Мы не общались уже почти три года, когда я разыскала ее, находясь в тюрьме. Я была в отчаянии и на седьмом месяце беременности при этом. Грейс и Патрик уже подали на опеку, и я узнала, что они также требуют лишить меня родительских прав, потому что у меня слишком долгий срок заключения. Я понимала, почему они это делают. Ребенку нужно будет где-то жить, и я сама предпочитала семью Ландри всем остальным вариантам, и уж особенно своей матери. Но, узнав, что они хотят навсегда лишить меня родительских прав, я ужаснулась. Это означало, что я никогда не увижу свою дочь. У меня не будет на нее никаких прав, даже когда я освобожусь. Но, поскольку мне дали такой большой срок и не было больше никого, кому я могла бы поручить опеку, мне пришлось обратиться к единственному своему родственнику, способному мне помочь. Я подумала, если моя мать получит права на посещения в качестве бабушки, у меня останется хоть какой-то контроль над тем, что будет происходить с моим ребенком. И, может, если у моей матери будет право видеть мою дочь, она сможет иногда приносить малышку в тюрьму, чтобы я могла хоть как-то общаться с ней. Когда в тот день моя мать вошла в комнату для посещений, она мрачно ухмылялась. Это не была улыбка, говорящая «Кенна, я соскучилась по тебе», нет, она скорее означала «Почему я не удивлена?» Но выглядела она хорошо. Надела платье, а волосы стали длиннее, чем в нашу последнюю встречу. Мне казалось странным смотреть на нее как на равную, а не глазами подростка. Мы не обнялись. Между нами осталось столько напряжения и враждебности, что мы не понимали, как общаться. Она села и указала на мой живот. — Это у тебя первый? Я кивнула. Казалось, она не в восторге, что станет бабушкой. — Я тебя погуглила, – сказала она. Так выглядел ее способ сообщить Я знаю, что ты наделала. Я вонзила ногти в ладони, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем потом пожалею. Но мне пришлось бы пожалеть о любом сказанном слове, так что мы долго-долго сидели молча, пока я пыталась сообразить, с чего начать. Она начала нетерпеливо постукивать пальцами по столу. — Ну? Кенна? Для чего я сюда пришла? – Она снова указала на мой живот. – Ты хочешь, чтобы я растила твоего ребенка? Я покачала головой. Я не хотела, чтобы она воспитывала мою дочь. Я надеялась, что это смогут сделать люди, которые вырастили такого человека, как Скотти. А еще я мечтала видетьсвоего ребенка, и потому, как бы мне ни хотелось подняться и уйти от нее, я не сделала этого. — Нет. Опеку над ней получат родители ее отца. Но… – У меня пересохло во рту. Я чувствовала, как губы склеиваются, но все же сказала: – Я надеялась, что ты подашь просьбу о праве на посещения, как бабушка. Мать наклонила голову. — Зачем? В этот момент ребенок во мне шевельнулся, как будто умолял меня не просить, чтобы эта женщина имела к ней хоть какое-то отношение. Я чувствовала себя виноватой, но у меня не было других вариантов. Сглотнув, я положила ладони на живот. — Они хотят лишить меня родительских прав. Если они это сделают, я никогда ее не увижу. Но если у тебя будут права бабушки, ты смогла бы иногда приносить ее сюда, чтобы я посмотрела на нее. – Я говорила, как будто мне шесть лет. Я боялась мать, но она была мне нужна. — Да тут пять часов езды, – сказала она. |