Онлайн книга «Слишком поздно»
|
Эйса качает головой. — Они кормилицы. Их долг – обеспечить виду выживание. Не создавать его. К тому же бабам секс нравится не так, как мужикам. Это надо записывать. — Да ну? — Бля буду. Им подавай выражение чувств, привязанность, узы. Им надо охомутать мужика до конца жизни. Вот почему они на браке настаивают: у них в химии организма заложено искать защитника. Добытчика. Им нужна стабильность, дом, место, где детей растить. У женщин нет телесных потребностей, как у нас. Логично, что мы создаем семьи для баб, но при этом удовлетворяем природные хотелки. Когда мужик блядует, это не то же самое, как блядует баба. Я делаю вид, будто проникся его философией, а сам думаю: бедная Слоун. — Значит, измена – чисто мужская особенность? Эйса кивает. — Точняк. Мужская измена – это голимая физиология. Нас тянет на бабские жопы, ножки, бедра, титьки. Только секс, ничего личного. Сунул-вынул и пошел. А если баба изменяет – это уже от ума. Их заводят эмоции. И если баба с мужиком трахается, то не потому, что у нее там свербит, а потому, что она любви хочет. Вот почему мне налево ходить можно, а Слоун нельзя. Для мужика измена не то же самое, что для бабы. Факт, доказано матерью-природой. Охренеть. Такие люди и впрямь существуют. Боже, спаси и сохрани. — Слоун не возражает? Эйса смеется: — В этом и прикол, Картер. Бабы не всекают именно потому, что они такие, какие есть. А у мужиков врожденная способность хорошо врать. Я улыбаюсь, а сам хочу накинуться на него и лишить способности к размножению. — И тут, наверное, самое время вспомнить о любовницах? – спрашиваю. Эйса тошнотворно улыбается. — Именно, не зря Бог сотворил шлюх, Картер. Я выдавливаю улыбку. В одном Эйса прав: я определенно хорошо вру. — То есть шлюхи – сосать, а жены – рожать? Эйса гордо улыбается, будто научил меня важной истине. — Тост за это! – поднимает он пиво. Мы чокаемся, и он, отхлебнув из стакана, произносит: – Мой папаша примерно так же говорил. — Он еще жив? Эйса кивает, неожиданно стиснув зубы. — Да. Живет где-то. Принесли заказ, но после лекции по извращенному дарвинизму есть расхотелось. Аппетит пропал, стоило мне узнать, что сегодня я увижусь со Слоун. На вечеринке в честь этой проклятой помолвки. — Ты скажешь тост. Я даже жевать перестаю. — Чего? Эйса отпивает пива. — Вечером, – говорит он, поставив стакан на стол, – на тусе. Я объявлю о помолвке, а ты скажешь тост. Эти уебки в моем доме двух слов связать не могут, а ты вон как складно болтаешь. Говори так, типа я ваще красавчик, и Слоун это схавает. Я с трудом глотаю кусок еды. — Польщен. Вот ведь подонок. Глава двадцать шестая Слоун Каждый день я как могу тяну время, не спешу возвращаться домой. Сегодня после занятий поехала в спортзал, потом в библиотеку и только в восьмом часу наконец вошла в переднюю дверь. На диване сидел и зло поглядывал на меня Джон. Я как можно скорее поднялась к себе в комнату, но лицо его разглядеть успела. Не знаю, что с ним сделали после того, как я убежала прошлой ночью, однако, видимо, Картер тогда еще не закончил: все лицо Джона – сплошной синяк. Я запираю за собой дверь спальни. Больше рисковать не намерена. Один на один с Джоном не останусь. Наконец, оказавшись в безопасности, опускаю рюкзак на пол. В глаза мне тут же бросается комод. Точнее лежащий на его крышке ювелирный футляр. |