Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Стараясь сохранять спокойное выражение лица, я беру его под руку и веду на кухню. — Почему вы так решили? — У меня пропали туфли. — Кто-то украл ваши туфли? — Да. — Зачем? — Они от Стефано Риччи, – ворчит Артур, словно это должно все объяснить. — И кто-то захотел их забрать? Потому что… — Потому что они от Стефано Риччи, – говорит он, закатывая глаза, будто я только и делаю, что порчу ему жизнь. – Они же восхитительны. — Ладно. – Мы входим на кухню, и я усаживаю старика в уголке, где он обычно ест. Когда Артур устраивается поудобнее, я ставлю свою сумку на мраморную столешницу и мою руки. – Значит, кто-то украл ваши восхитительные, ношеные, стариковские туфли. Если вы вдруг допускаете, что никто к вам не залезал, а вы просто куда-то спрятали свою прекрасную обувь, а потом забыли, – я могу чуть позже поискать. У вас пропало что-то еще? — Да, сахарница с кристаллами Сваровски. Я с удивлением смотрю на него. — Сахарница? Кто-то украл вашу сахарницу? — Это дорогая вещь. — Дорогая для «Ломбарда Полли»? Или сгодилась бы и для международного черного рынка сахарниц? Артур глядит на меня сердито, но я знаю, что ему нравится, когда его дразнят. Именно поэтому мы вообще подружились. Когда четыре года назад я приехала в город, даже и не подумала, что должна бояться его сварливого характера вкупе с огромным состоянием. И Артур счел это приятно необычным. — Полли не способна отличить дизайнерскую вещь от ширпотреба, пустая твоя голова! — О чем вы вообще? — Ради всего святого, Харпер. Я говорю о стульях! — О нет, только не ваши стулья! – восклицаю я, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. – Какой ужас! — Кажется, ты обещала мне пастрами. — Именно так. – Я слегка кланяюсь ему и направляюсь к холодильнику, чтобы найти пастрами и сыр проволоне. Однако в холодильнике лежат не только продукты. Не оборачиваясь, я добавляю: – Та самая суперособенная сахарница… Она зеленая? — Да. И крышка у нее инкрустирована кристаллами Сваровски. На одной из полок, прямо на уровне глаз, стоит сахарница. Я поднимаю крышечку и вздыхаю. — Э-э-э… Не она? – спрашиваю я, повернувшись к Артуру с сахарницей в руке. Сначала в его глазах мелькает удивление, но он быстро подавляет эту эмоцию и смотрит на свою драгоценность так сердито, будто это она во всем виновата. — Я ее туда не ставил, – заявляет он. Можно поспорить. Сказать, что никто не станет проникать в дом, чтобы украсть туфли или спрятать сахарницу там, где он ее в жизни не найдет. Но я не делаю этого. Спор не приведет ни к чему – только зря расстроит Артура, потому что он просто не помнит. Пока старик забывает мелочи, однако настанет день, когда он больше не вспомнит меня. Артур притягивает к себе газету, теребит уголок страницы и долго сверлит взглядом мое лицо, прежде чем наконец отвести глаза. Раньше за ним этого не водилось. Бесцельно теребить вещи. Смотреть на меня так, словно он не может понять, кто я. С тех пор как я появилась на Гиблом Мысе, он был единственным человеком, который по-настоящему понимал меня. А теперь между нами будто вырастают стены – мы возводим их, чтобы сохранить того человека, кем он все еще хочет быть. И, возможно, наблюдать его медленное угасание тяжело именно поэтому. Кашлянув, я достаю телефон из заднего кармана и начинаю печатать сообщение. |