Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— Молодчина, парень! После этого он направляется на нос, чтобы обменяться информацией с экипажем береговой охраны, когда те глушат двигатель и пришвартовываются к нашей лодке. Когда я снова смотрю на Харпер, ее изможденный стеклянный взгляд следит за мной, и между нами вновь натягивается ниточка, привязанная где-то глубоко в моей груди. — Я уж решил… – слова уплывают, их уносит ветер, что шелестит ослабевшими парусами. Решил, что потерял тебя. Что ничего уже не вернуть. Эти фразы так и не срываются с губ. — Я уж решил, ты собралась кинуть меня, Фрикаделька. На ее губах появляется слабая улыбка. Когда я вижу эту улыбку, грудь сжимается от боли, словно меня только что избили. — Не могла так поступить… – шепчет она губами, дрожащими от шока. Я укутываю ее в одеяла и растираю руки. Харпер трясет – надо ее отогреть и не дать потерять сознание, но я вдруг чувствую себя неуверенно, будто не знаю, что теперь делать и как себя вести. — Остались незаконченные дела. Нужно тебя пырнуть за это прозвище. Когда я встречаю взгляд Харпер, она больше не отводит глаза. Серая радужка ярко вспыхивает, и тот блеск, что отсутствовал мгновение назад, теперь сияет на солнце. — Спасибо. Я коротко киваю и отвожу взгляд, но все равно чувствую, что она смотрит. Два члена экипажа корабля береговой охраны поднимаются на нашу лодку с портативным дефибриллятором, и я рассказываю им о случившемся. Странно, но это настолько привычно, что даже немного успокаивает. Когда они оценивают состояние Харпер, то договариваются с моряком и его сыном оставить ее на борту, чтобы сопроводить нас в порт, где будет ждать скорая. И хотя они следят за показателями Харпер, а она по-прежнему в сознании, внутри то и дело вспыхивает паника. Когда я чувствую ее пульс на запястье кончиками пальцев, мне легче. Однако, когда ее глаза закрываются от усталости, меня вновь сковывает ужас. Настолько всепоглощающий, что с каждым мгновением становится все сильнее и сильнее. Что насчет вторичного утопления? Аспирационной пневмонии? Инфекции? Черт знает, какие бактерии уже ползают в ее легких. А если я сломал ей ребра во время реанимации? Или грудину? Останется ли у нее хроническое повреждение легких? А ПТСР? А что, если… — Эй, парень, – говорит моряк, слегка тряся меня за плечо. Я моргаю, пелена рассеивается; я смотрю на него и понимаю, что он разговаривал со мной бог знает сколько времени. Моряк мягко улыбается и протягивает сложенную одежду. – Может, переоденешься? Наверное, маловата будет, конечно, но на время сойдет. Спустись в каюту и приведи себя в порядок, если хочешь. Холод. Стресс. Я впервые осознаю, что все еще мокрый насквозь, дрожу под полотенцем, которое неизвестно как оказалось у меня на плечах. Я смотрю на Харпер, ее глаза едва приоткрыты, дыхание все еще прерывистое, тело раз в несколько минут сотрясает кашель. Я качаю головой и сжимаю ее запястье, вновь чувствуя ровный пульс. — Все в порядке. Спасибо. Мужчина кивает, затем сочувственно хлопает меня по плечу. — Сложу одежду в сумку. Можешь взять с собой в больницу и переодеться там. Мы уже почти прибыли. – Он кивает в сторону берега. Я смотрю туда же и вижу скорую, ожидающую у доков с включенной сиреной. – Как тебе такой план? — План отличный, спасибо вам, сэр. Правда, спасибо. |