Онлайн книга «Измена. Я отказываюсь от тебя, жена»
|
Смотрела в одну точку — на старинный фарфоровый кувшин на полке, который мама так бережно хранила. Красный цветок на боку кувшина расплывался перед глазами, превращался в пятно. Я моргала, пыталась сфокусироваться, но мир вокруг оставался размытым, чужим. Это правда? Всё это правда? Как войти в гостиную? Как посмотреть в глаза маме, которая сейчас, наверное, готовит ужин, напевая что-то себе под нос? Как объяснить папе, который всегда смотрел на меня с гордостью, что его дочь оказалась настолько неважной, что её можно просто вернуть, как ненужную вещь? Внутри всё горело и одновременно замерзало. Боль растекалась по венам — не острая, а тягучая, глухая, такая, от которой нет спасения. Она не в сердце, не в груди — она везде. В каждой клеточке тела. В каждом вдохе. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, почти незаметной — куда слабее той, что разрывала меня изнутри. Хотелось закричать, забиться в истерике, разбить что-нибудь. Но я сидела, неподвижная, как статуя, и чувствовала, как каждая секунда тянется бесконечно. Дверь в гостиную приоткрылась. — Сати? — голос мамы прозвучал мягко, заботливо. — О, милая, ты чего тут сидишь? Я подняла глаза. — Сати, дочка, мы видели машину Валида за окном. Что ж вы не предупредили, что приедете, я бы что-нибудь приготовила… — мама улыбалась, но уже в следующее мгновение улыбка сползла с её лица. — А где он?.. Она замерла, вглядываясь в моё лицо. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, а вместо них вырвался сдавленный всхлип. — Доченька… — мама бросилась ко мне, опустилась на колени рядом с софой, обхватила мои ледяные руки своими тёплыми. — Что случилось? Я хотела ответить, честно хотела, но слёзы душили, застилали глаза, вырывались рыданиями, от которых тряслось всё тело. Я лишь мотала головой, не в силах вымолвить ни слова. — Тише, тише, — мама торопливо расстегнула пуговицы моего пальто, сняла его, накинула на плечи плед. — Давай-ка в гостиную, там теплее. Она помогла мне встать — ноги всё ещё подкашивались — и медленно повела в гостиную. Каждое движение отдавалось тупой болью в груди, будто я шла сквозь вязкую тьму. Мама усадила меня на диван, накрыла вторым пледом, потом резко встала и крикнула в сторону кабинета: — Рашид! Рашиииид! Иди сюда, быстро! Отец появился в дверях через несколько секунд — в очках, с раскрытой книгой в руках. Он сразу понял: что-то не так. Бросил книгу на столик, подошёл ко мне, присел рядом. — Сати? Что случилось? Я попыталась ответить, но снова разрыдалась. Голос утонул в рыданиях, слова рассыпались на осколки. — Не мучай её, — мама тронула отца за рукав. — Дай ей успокоиться. Рашид, принеси воды, а я сбегаю на кухню за успокоительным. Они оба метнулись к дверям и исчезли из комнаты. Я сидела на диване, не чувствовала собственное тело и думала о том, как все начиналось. Валид… Даже сейчас, несмотря на боль, я не могла отрицать: он был воплощением мужской красоты. Не глянцевой, пустой, а настоящей — сильной, животной, завораживающей. Его лицо будто высечено из камня: чёткие скулы, прямой нос, тёмные глаза, в которых всегда таилась усмешка. А тело… Боже, его тело. Каждое прикосновение к этим мышцам, к горячей коже, покрытой кельтской татуировкой, будило во мне что-то дикое, необузданное. |