Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
— И еще. Тебе придется продать мне свою половину кондитерской. Она молчала. Я слышала ее дыхание, слишком знакомое, чтобы принять тишину за обрыв связи. — Мы больше не будем работать вместе, — сказала я и положила телефон на стол экраном вниз. Глава 2. Половина — Нет, — сказала Ника. Я стояла у стеллажа, освобождая среди стопок бумаг место для папки со старыми документами. Притащила ее из дома и теперь никак не могла пристроить. Хоть это маленькое дело надо было закончить. — Что нет? — Я не продам тебе долю. Она закрыла дверь кабинета. Кабинетом мы называли комнату, где помещались стол, два стула и высокий шкаф. Если обе садились, пройти к шкафу было невозможно. В первый год нам это казалось уютным. — Я предложу нормальную цену. — Дело не в цене. — Тогда в чем? Тебе мало? Ника побледнела, но не отступила к двери. — Я понимаю, как это звучит. Но я здесь тоже одиннадцать лет. У меня половина дела. И я хочу здесь работать. — Ты понимаешь, как это звучит, и все равно говоришь? — Да. Я села на край стула. Ночью мне казалось, что все самое трудное уже случилось. Петр ушел, я сказала Нике то, что надо было сказать. Оставалось выдержать неприятные разговоры, посчитать деньги и постепенно убрать сестру из каждого своего утра. Теперь она стояла рядом с моим стулом, и убирать ее оказалось нельзя. — Ты ведь можешь устроиться куда-нибудь. Ты знаешь закупки, счета. — Могу. И ты можешь. Но почему обязательно я? Я вскинула голову. — Ты серьезно спрашиваешь? — Из-за Петра я виновата перед тобой. Я этого не отрицаю. Но кондитерскую мы делали обе. — Не произноси его имя здесь. Ника прикусила губу. За дверью гремела тележка: привезли продукты. Сейчас сестре надо было выйти, сверить накладную, что-то проверить, подписать. Она знала, какие коробки должны стоять сверху, кому можно оставить пустую тару до следующей поставки. Я тоже все это могла узнать. Просто никогда не считала нужным. — Я не собираюсь отнимать твое, — сказала Ника. — И свое не отдам. Если захочешь обсудить, как работать… — Не сейчас. Она вышла к поставке. Я открыла папку. Самой верхней лежала фотография первого зала, еще без витрины: я держала стремянку, Ника красила раму. Зачем я положила ее к документам? Вытащила, перевернула и убрала под остальные листы. До встречи с Полиной оставалось четыре часа. Я пересчитала их дважды, как будто между вторым и третьим мог прибавиться еще один, и пошла помогать Дине. Она поставила передо мной поднос. — Только эти не украшайте, их такими заказали. — Вижу. — Я на всякий случай. — Правильно. Дина говорила тише обычного, я отвечала коротко. Несколько раз мы одновременно потянулись к одному подносу и обе отдернули руки. Наконец она передвинула его ко мне, а сама занялась соседним столом. Полина предложила встретиться у нас. В ее квартире Никита работал из дома, в кафе она сама не захотела. Приехала раньше Петра, положила сумку на подоконник и сразу спросила: — Что случилось? Вы оба пишете одинаково страшно. — Сядь, пожалуйста. — Мам, я посижу, только не начинай с «ты уже взрослая». Я не собиралась, но почему-то чуть не начала именно с этого. Дочь была в широкой серой рубашке, волосы заколоты карандашом. Когда она вытащила его, на кончике оказалась погрызенная резинка, совсем как в ее школьные годы. Я захотела забрать карандаш, выбросить и дать хороший. |