Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
— А что, если… — говорит Артем, и я останавливаюсь, — что, если я скажу тебе, что твой ребенок жив? Я поворачиваюсь настолько резко, что комната плывет перед глазами, а Артем, завладев моим вниманием, продолжает: — Твой ребенок жив, Тома. От тебя его скрыли. Но семья Лазаревых способна и не на такие гнусности, да? Я отвезу тебя к нему. Ты готова? Глава 54 * Тамара * Связь с реальностью окончательно потеряна. Если и оставалась хоть толика здравого смысла, ее смыло одной-единственной фразой: твой ребенок жив. Возможно, проживи я простую, абсолютно обычную жизнь, я бы покрутила пальцем у виска, услышав подобную ахинею. Но судьба занесла меня в семью Лазаревых, а главный из них — просто уникальный кукловод, который мог учинить что угодно и вершить судьбу человека так, как ему заблагорассудится. Ему неинтересны чужие страдания, он пройдет по ним подошвами своих грубых ботинок и отряхнется как от пыли. Я стараюсь, честно стараюсь сохранить кроху адекватности, которая, трепыхаясь, взывает к разуму, вопя, что меня обманывают, что этого не может быть. Авария была серьезной, плюс удар в живот. Я находилась в коматозном состоянии, кесарева не помню, зато после него мне подсунули документы, и я подписала их. Лишь позже узнала, что это было согласие на утилизацию биоматериала. Ребенка я не видела. Лазарев-старший — дьявол во плоти. У него в руках нити чужих судеб, и он достаточно жесток, аморален и беспощаден, чтобы провернуть такое. Внук ему был безразличен, это мы уже выяснили. Внутренне я отталкиваю эту мысль, принять ее сложно. В голове не может уложиться такое количество информации и рассуждений. А что, если Артем говорит правду? Мой ребенок… ему десять лет. Мне плохо, к горлу подкатывает тошнота, перед глазами все плывет, и Артем подхватывает меня, когда я уже готова вот-вот рухнуть на кафельный пол. — Тихо-тихо, все хорошо. С этим я бы, конечно, поспорила. Артем сажает меня на диван, наливает воду из графина, протягивает мне стакан, и я делаю несколько жадных глотков. — Тома, у меня совсем не осталось времени. За тобой скоро приедут и заподозрят неладное, подумают, почему тебя так долго нет. Моя машина стоит у черного входа в отделение, мы можем поехать прямо сейчас. Интуиция вопит, что нельзя никуда ехать с Артемом. Это может быть опасно. Надо довериться Илье, он не стал бы лгать мне о таком. Ведь не стал бы? Он был жесток со мной в прошлом, но не сейчас. Он любит дочь; узнай он о сыне, мальчик уже был бы рядом с нами. Чувства сильнее разума, и побороть это я не могу. — Поехали, — Артем спешно выводит меня из ординаторско. Если он обманул меня, клянусь, я убью его. Своими собственными руками, которые обязались спасать и защищать, придушу его или пущу ему пулю в лоб. Тема ребенка для меня самая болезненная, это выше меня, выше всего остального. Артем выходит из здания и ведет меня к обычному белому седану эконом-класса, коих по городу ездят тысячи. Артем торопится и нервничает, делает круг, выезжая через другие ворота, не через главные, напряженно смотрит в зеркала. — Пока мы едем, можешь начать рассказывать, — поворачиваюсь к нему. Глаза пульсируют от напряжения, в голове шум, как при мигрени, руки дрожат от шквала эмоций. — Что ты знаешь о моем ребенке? — я произношу эти слова тяжело, каждое дается с трудом. |