Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Татьяна Витальевна несколько раз бросает на меня заинтересованные взгляды, но вопросов не задает, и я возвращаюсь к своему завтраку. — А ты тоже поедешь с нами в Москву? — девочка внимательно смотрит на меня, ожидая ответ. — Я? — мои брови ползут вверх. — Ну да. Ты же теперь будешь жить тут? — Я не буду жить тут, — отвечаю немного грубо, и девочка хмурится. — Просто папа сказал… — Сонечка, — Татьяна Витальевна подходит к девочке и гладит ее по волосам, — иди умойся, скоро придет массажист. — О-о, — стонет та, но соскребает себя со стула. Проходя мимо меня, задерживается: — Я рада, что ты приехала. Тут скучно, а тетя Таня со мной не играет. — У тети Тани работы по горло, детка, — ласково отвечает женщина. — Ладно, — вздохнув так, будто на ее плечах вся скорбь мира, Соня уходит наверх. Когда девочка скрывается из виду, Татьяна Витальевна говорит, на ходу убирая со стола: — Не обращайте внимания. Сонечка растет без матери, а вы первая женщина в доме на ее памяти, вот она и ищет в вас то, чего ей не хватает: внимания и заботы. Выходит, матери у девочки действительно нет. Где она? Илья выгнал ее, как и меня, или… что, черт возьми, за Синяя Борода мой бывший муж?! — Где мать Сони? — решаюсь спросить у женщины. Татьяна Витальевна оборачивается ко мне, смотрит, не решаясь ответить на вопрос. Следом открывает рот, набирая воздух, а я замираю в ожидании ответа. — Мать Сони разбилась, когда дочери было два года, — вместо Татьяны Витальевны отвечает мужской голос. Синхронно поворачиваемся с женщиной. В дверях Илья, выглядит устало, еще мрачнее обычного. Щетина на его лице отросла за ночь, и я понимаю, что он не ночевал дома. — Илья Маркович, доброе утро, — тут же начинает суетиться Татьяна. — Будете завтракать? — Позже, — отвечает он, не сводя с меня взгляда. — Пойдем, Тома. Нам нужно поговорить. Вот бы ты сказал это десять лет назад, Илья… Как много горестей нам обоим удалось бы избежать. Глава 40 * Тамара * Я иду за Ильей. Его широкая спина облачена в черную куртку. Под ней черный свитер. Ну а далее черная душа, полагаю. Но этот счет я больше не испытываю сомнений. Где-то между всем этим черная кобура с пистолетом, которую я видела, когда он прижимал меня к себе в автомобиле. — Папуля! — со второго этажа торопится Соня. Она подбегает к Илье, и он ловит ее на ходу, подхватывает на руки, а девочка руками оплетает его за шею. — Я скучала, пап, — говорит тихо и сокровенно. Это — только их. И я тут неуместна, лишнее звено в семейной истории. Мне бы отвести глаза, чтобы не бередить душу, но я смотрю на чистую, незамутненную любовь жестокого человека и маленькой девочки, даже не подозревающей, что за зверь ее отец. По своему и я когда-то была маленькой девочкой, когда видела в Илье сплошь хорошего человека, игнорируя косые взгляды людей, которые знали нас. Их пересуды — их дело. Мое — вот. Любимый муж. Маски пали, как и театральный занавес. Но этой девочке пока не нужно знать правду, да и не допустят ее к ней. — И я скучал, дочка. Отворачиваюсь, утыкаясь взглядом в стену, на которой только абстрактный, почти незаметный рисунок обоев. Я не знаю, что делать с картиной, к которой меня подпустили наблюдателем, поэтому проглатываю свои эмоции, усиленно изображая восхищение интерьером. |