Онлайн книга «Аид. Его пешка - Её корона»
|
— Да, — оборачиваюсь, включая воду в раковине. — Есть другие варианты? — Их обычно жарят на гриле. — Ты погоду видел? — Для таких случаев есть специальная сковорода-гриль, — парирует он с лёгкой ухмылкой. — Пожаришь? — улыбаюсь. — Рагу тоже сойдёт, — смеётся он. — Так и знала, — фыркаю я. Аид уходит в пристройку, чтобы залить в генератор солярки. А я приступаю к готовке с мыслями о нём. Несмотря на все наши стычки в начале знакомства, его поведение и отношение ко мне, вопреки здравому смыслу, он начинает мне нравиться. Я знаю, что в нём есть что-то хорошее, он просто это скрывает. Но я хочу вытащить из него всё хорошее и научить радоваться каждой мелочи. Наивно? Возможно. Но я попытаюсь, пока не закончился месяц благотворительности. Аид возвращается, когда рагу уже томится на медленном огне, а я мою овощи для салата. — Помочь? — спрашивает он. — Можешь нарезать салат, — отвечаю не оборачиваясь. — Хорошо. Он подходит ко мне сзади, вставая почти вплотную к моей спине. Я ощущаю его дыхание на своей макушке. Всё внутри напрягается, каждый мускул, каждая клеточка. Сердце начинает биться быстрее, и я отчаянно надеюсь, что этот стук не слышен ему так же отчетливо, как мне. Жар разливается по телу, и я замираю, боясь пошевелиться. — Можешь доставать нож и доску, — хриплю я, зажмурившись на мгновение, пытаясь взять себя в руки. — Для начала мне нужно вымыть руки. — Точно, — кладу в миску огурец и собираюсь отойти в сторону, но не успеваю, оказываясь в его коконе. Его руки замыкаются вокруг меня и тянутся к струе воды. Моё тело вспыхивает, дыхание сбивается, и становится невыносимо жарко. Где-то в сознании вспыхивают картинки из моего больного воображения: как его руки ласкают меня, как его губы находят мои, как он прижимает меня к себе с таким желанием, от которого невозможно устоять. Чёрт! Что со мной. Он, словно прочитав мои мысли, медленно ведёт носом по моей щеке. — Что ты делаешь? — Мою руки. — Так неудобно. — Мне не привыкать к неудобствам, — усмехается он, тянется к полотенцу и вытирает руки, продолжая держать меня в своём коконе. Я вижу лишь его руки — широкие, с длинными пальцами, которые вызывают у меня совершенно неуместные мысли. — Кстати, где ты спал? — крутанувшись, я задираю голову. Он упирается руками о столешницу позади меня, и теперь наши лица на одном уровне. — С тобой. Моё лицо вспыхивает, щёки горят огнём. — Под одним пледом, — продолжает он всё так же тихо, будто делится секретом. — Ты сама попросила. Тебе было очень холодно. В его глазах мелькают озорные черти, и я вдруг понимаю, что больше ничего не хочу знать. Потому что боюсь того, что могу услышать. — Мне нужно помешать рагу. — Конечно, — он отталкивается от столешницы, выпрямляется и с какой-то неохотой отпускает меня. Затем приступает к нарезанию овощей. А я пытаюсь мысленно убедить себя не втрескаться в него по уши. Он, возможно, играет со мной. Всё это очарование может развеяться в любую минуту. Усевшись на диван с большими тарелками, в которых рагу и греческий салат, мы уплетаем свой обед, глядя на огонь в камине. — Вы часто сюда приезжаете? — Когда хочется побыть наедине. — Или с девушками, — усмехаюсь я. — Ты первая девушка, которая побывала в нашем святилище, — отвечает он, не поднимая глаз от тарелки. |