Онлайн книга «Саня»
|
Сжимаю её через эту ебаную длинную юбку и чуть не стону сам: мягкая, упругая, сочная — именно такая, какой я её представлял ещё в первый день, когда впервые увидел и подумал, что когда-нибудь обязательно до неё доберусь. Добрался. Правда, пока через ткань, но я человек благодарный — начнём с малого. Эмка тихо выдыхает мне в рот что-то среднее между вздохом и стоном. Член мгновенно вспоминает, что вообще-то тоже присутствует на этом мероприятии. Я ещё раз мну её задницу, уже откровенно наслаждаясь тем, как она подаётся ко мне, и целую глубже. Она цепляется пальцами за ворот пиджака, и от её неожиданной инициативы меня развозит сильнее, чем даже от вчерашнего поцелуя. Потому что сейчас я нихуя не делал: не загонял её в угол, не провоцировал, не целовал первым. Она сама развернулась и сама сейчас стонет мне в рот, пока моя ладонь лежит у неё на заднице. Господи, благослови семейные скандалы. Отлипаем друг от друга с большим трудом, и то не сразу. Сначала губы разъезжаются буквально на сантиметр, я снова ловлю её нижнюю, она отвечает, и мы ещё секунд десять целуемся. Эмка всё-таки опускается с носочков. Моя рука остаётся у неё на талии, вторая всё ещё значительно ниже — убирать жалко. Дышим оба так, будто до её подъезда не шли, а бежали. Я наконец прихожу в себя. Академия? Какая академия? У меня сейчас в голове только что произошла государственная амнистия. — Это что было? — спрашиваю, всё ещё не отпуская её. — Утешительный приз? Эмка улыбается. Губы у неё после меня красные, пиздец красивые: — Благодарность. — За что? — Вы поставили под угрозу важный для вас проект в том числе из-за меня. — Она улыбается ещё шире. — Отказали партнёру из-за моих коленок. Я опять залипаю на её губы — хочу ещё, прямо сейчас. Наклоняюсь. — Александр Евгеньевич. — Эмка отстраняет лицо. По интонации понимаю: не дадут. — Извинитесь перед Лебедевым. Вот умеет женщина! Только что у меня в руках был рай, а теперь — бухгалтерия. Я даже ладонь с её задницы убираю: — Эм, ты серьёзно? — Серьёзно, этот проект для вас очень важен. — Разберусь. — Я знаю, но если из-за истории с Лебедевым и Громовым он теперь действительно может его закрыть… — Она делает небольшую паузу. — Я буду чувствовать себя виноватой. Не нахожу, что ответить — вообще редкое состояние, можно в календаре отмечать. — Спокойной ночи, Александр Евгеньевич, — кокетливо желает, отходя к дверям. — Эм... Хочу сказать, что академию батя не закроет, что я сам не позволю... А ещё хочется вернуть её обратно, снова прижать к себе и продолжить с того места, где эта зараза внезапно решила поговорить о моей нравственности. В итоге из всего богатства русского языка не выбирается нихуя. — До завтра, — она снова улыбается мне и скрывается в подъезде. Вот же женщина: поцеловала, дала задницу помять, посоветовала извиниться перед мужиком, которому я вчера втащил... Стою с членом, который совершенно не понимает, почему несколько мгновений назад жизнь была прекрасна, а теперь мы опять обсуждаем Лебедева. Глава 20 Лежу поперёк кровати, одну ногу свесил на пол, второй упираюсь в стену и уже минут десять разглядываю потолок с таким интересом, будто там вот-вот покажут продолжение вчерашнего вечера. Не показывают — сука. Вспоминаю Эмку у подъезда, её руки у меня на щеках, как сама на носочки поднялась, как целовала, как стонала мне в рот, пока я наконец добрался до её задницы... Настроение становится ещё прекраснее. |