Онлайн книга «Саня»
|
Подумаешь, свистнул! Ну голая баба открыла дверь. Что мне надо было сделать? Закрыть глаза и на ощупь искать кухню? Эмка, видимо, считает, что да. Сама не даёт, другим тоже запрещает даже визуально радовать человека — ни себе ни людям называется. Но у меня, между прочим, тоже имеются основания быть недовольным. Ебаный Артур со своим ебаным важным разговором. Вчера после возвращения домой я минут двадцать пытался работать и в какой-то момент поймал себя на том, что вместо договора думаю: «А кто такой Артур? Вот какое мне дело? Никакого, абсолютно. Но почему он звонит Зое? Почему Эмка ему перезвонила? Почему у них важный разговор? Почему мне вообще приходится задавать себе все эти вопросы?» Я из-за какого-то Артура вчера чуть не запнулся в собственной ориентации. На секунду даже представил его — какого-то красивого высокого пидора. Потом мысленно дал ему по ебалу. Короче, вечер прошёл продуктивно. А сегодня эта зараза ещё и выглядит так, будто специально решила проверить остатки моего терпения: платье чёрное, вроде приличное, длина нормальная, зато сверху какая-то хитрая конструкция, которая оставляет открытыми плечи и ключицы. И пахнет она опять не духами, а Эмкой. Стоит рядом с бокалом и улыбается очередному важному херу. Мне тоже приходится улыбаться. — Александр Евгеньевич, тогда завтра мои юристы отправят окончательный вариант. — Отлично. Посмотрим и созвонимся. — Рад, что договорились. — Взаимно. Рукопожатие, улыбка, ещё какая-то ненужная фраза — и наконец они отходят. Мы с Эмкой одновременно перестаём улыбаться и одновременно выдыхаем. Стоим рядом у высокой стойки и смотрим куда угодно, только не друг на друга. Красота. Два взрослых человека. Меня хватает на секунд тридцать. — Долго будешь обиженку играть? — подношу бокал к губам, продолжая разглядывать народ. — Я работаю. В чём проблема? — В роже твоей. — Что не так с моей рожей? — Она обиженная. — Извините уж, какая есть, — отпивает вино и снова отворачивается. Потом, будто не выдержав, добавляет: — Вы вообще можете меня уволить и нанять Зою. Вы её вчера достаточно подробно с ног до головы оценили. Думаю, собеседование можно считать пройденным. — Ля, Эм, — поворачиваю к ней рожу, — я, что ли, попросил её голой меня встретить? — Если бы попросили, я бы не удивилась, — хмыкает. — Она сама дверь открыла! — напоминаю о своей невиновности. — А вы, конечно, из вежливости чуть шею не свернули. — Я знакомился. — Очень тщательно, — фыркает Эмка. Мимо проходит какой-то важный морж: — Александр! Добрый вечер. Мы оба моментально: — Добрый вечер! Улыбаемся. Он здоровается с Эмкой, перекидывается со мной парой слов и идёт дальше. Улыбки исчезают одновременно. Снова поворачиваюсь к ней уже всем корпусом: — Блядь, Эмка, а то ты не знаешь, что я женщин люблю. — Есть разница между «люблю женщин» и «сканирую взглядом каждую в радиусе километра». — Нет никакой разницы. Понимаешь, для художника картины — искусство, для музыканта — музыка, а для меня женщина — высшая форма искусства. Она смотрит на меня с таким выражением, будто я только что выдал величайшую хуйню столетия: — Какая удобная философия. — А главное — красивая. Нельзя запрещать человеку любоваться искусством. Пока руками не трогаю — вообще никаких претензий. |