Онлайн книга «Саня»
|
— И что? — Наверное, не стоит говорить при руководителе «надавали пиздюлей». — Почему? Очень ёмкая оценка переговоров. Она опускает руку и тоже смеётся: — Хорошо. Буду знать. Не успевает Азамат скрыться на кухне, как возвращается обратно с огромным блюдом плова: — Во! Брат мой, смотри! — Давай сюда. Стоит ему поставить блюдо на стол, как по всему нашему углу расползается запах горячего мяса, специй и чеснока. Эмка втягивает носом воздух и медленно закатывает глаза. Прям с удовольствием. Блядь. Вот не надо было. Мозг моментально подсовывает мне то же выражение, только она уже не за столом сидит, а подо мной: волосы по подушке, глаза так же закатились, губы приоткрыты и ещё стонет желательно. — Как пахнет! — выдыхает она. Если она от одного запаха так поплыла, от вкуса вообще беда будет. Беру большую ложку и накладываю ей плов. Не жадничаю, сверху ещё выбираю самые сочные куски мяса: — Пробуй. — Я сама могла положить. — Поздно. Обслуживание включено. Эмка берёт ложку, пробует: — Боже, как вкусно. — Теперь понимаешь, зачем мы ехали через полгорода? — Теперь понимаю. — А ты сомневалась в моих гастрономических решениях. — Я думала, мы правда едем за шаурмой. — Так шаурма сейчас будет. Не торопись. Будто по заказу появляется Азамат с остальным: шашлык, овощи, лепёшки, соусы и шавуха, которую он уже разрезал пополам: — Кушайте, дорогие! — Азаматик, ты лучший. Подвигаю одну половину шаурмы Эмке: — Это тоже вкушай. Поистине неземное удовольствие. Она откладывает ложку, перехватывает шавуху двумя руками поудобнее и совершенно без всяких жеманных ужимок открывает рот пошире и откусывает. Я зависаю. Вот вроде сижу и должен радоваться, что женщина нормальная: не ковыряет вилочкой один лист салата, не прикрывает рот ладошкой, не изображает, что питается солнечным светом. Взяла шавуху и жрёт. Но мой испорченный мозг, конечно, выбирает другой объект для размышлений. Губы обхватили эту здоровенную шавуху так уверенно, что фантазия услужливо предлагает заменить её кое на что другое. Вместится, сука. Хорошо вместится. — Нравится? Эмка энергично кивает: — У меня нет слов, — отвечает с набитым ртом. — Тогда жуй. Не буду отвлекать. Получаю вполне заслуженное выражение лица «сам заткнись» и наконец принимаюсь за свою половину. Дальше уже не до разговоров. Наяриваем так, будто завтра Азамат лавочку прикроет и больше никогда не откроет. Плов уходит первым, потом шашлык. Эмка макает лепёшку в соус, пробует овощи, возвращается к мясу, потом заявляет, что больше не может, и через минуту доедает ещё кусок. А я периодически ловлю себя на том, что опять за ней наблюдаю. Причём смотреть там вообще не на что: набила рот, щёки чуть раздулись, дышит через нос, ещё и волос постоянно лезет в лицо, который она раздражённо заправляет за ухо. И всё равно глаз цепляется. Странная хуйня. К моменту, когда на столе остаются только пустые тарелки, я сам еле дышу. Эмка сидит напротив, откинувшись на спинку дивана, и смотрит на остатки еды с выражением человека, который совершил большую ошибку, но ни о чём не жалеет. — Всё? — Я больше никогда не буду есть. — Слабачка. — Я съела больше вас. — Неправда. — Шашлык доела я. — Потому что я тебе оставил. Эмка, я джентльмен. — После вчерашнего собеседования особенно заметно. |