Онлайн книга «Развод. Второй шанс»
|
Но об этой страшной детали я узнаю только через четыре года. После того как я застала Илью с секретаршей, земля ушла у меня из‑под ног. В слезах, задыхаясь от боли, я примчалась к отцу, надеясь найти у него защиту. Но вместо утешения меня ждал холодный душ из сухих фактов. Отец молча выслушал мою истерику и спокойно объяснил то, во что я отказывалась верить: мой брак изначально был коммерческим контрактом. А чуть позже в дом отца приехал и сам Илья. Его поведение добило меня окончательно. На лице мужа не было ни капли раскаяния, ни тени вины — один сплошной похуизм. Он лениво присел в кресло, поправляя манжеты, словно мы собрались обсудить покупку новой мебели, а не крах моей жизни. Мои слёзы и крики их только раздражали. Чтобы прекратить эту сцену, отец и Илья раскрыли мне карты и озвучили своё обещание. — Угомонись, Валя, — холодно произнёс отец. — Слушай сюда. У нас с Ильёй жёсткий договор. Когда Стасу исполнится двадцать лет, все наши совместные активы и доли в бизнесе перейдут ему. Моя часть и часть Ильи. Твой сын станет владельцем огромной империи. Но до этого дня ты обязана сохранять видимость идеальной семьи. Ради его будущего. Я сквозь слёзы пыталась спорить. Память о девяностых и расстрелянном дяде Толе до сих пор жила внутри меня страхом. — Это опять криминал?! — выкрикнула я, глядя то на отца, погрязшего в прошлом, то на мужа. — Вы втягиваете в это детей? Стаса?! — Это точно не криминал, Валя, — отрезал отец, устало потерев переносицу. — Всё абсолютно чисто. Законный, легальный бизнес. Но репутация фирмы держится на нашей стабильности. Стерпишь. Ради сына. Когда этот невыносимый разговор закончился и мы с Ильёй вышли из дома отца, на улице уже стемнело. Воздух казался ледяным. Я повернулась к человеку, которого ещё утром считала своей половинкой, и твёрдо сказала: — Я возвращаюсь. Но спать я с тобой больше не буду. Никогда. Илья даже не повернулся в мою сторону. Он нажал на кнопку ключа, снимая машину с сигнализации, и равнодушно бросил: — Да и не надо. Тоже мне, потеря. Сиди тихо в своём углу, курица. Слово «курица» было обидно. Было невыносимо обидно — внутри всё сжалось от унижения. Всю дорогу назад, пока мы ехали в гробовом молчании, в моём мозгу одна за другой всплывали сцены из нашего прошлого. Картинки сменяли друг друга, причиняя почти физическую боль. Вот мы с Ильёй занимаемся любовью — страстно, нежно, как мне казалось, с огромным чувством. Вот он качает маленькую Веронику на руках, когда у неё резались зубы. Вот он учит Стаса ходить во дворе, искренне смеясь… Четыре года. Четыре года он был заботливым мужем и потрясающим отцом. И всё это время, каждую секунду нашей совместной жизни, это была ложь. Просчитанная, оплаченная ложь. Окончательно я дошла до ручки через полгода. Тайком собрала вещи, подхватила детей и рванула на вокзал, надеясь раствориться на бескрайних просторах нашей родины. Ага, размечталась. Курица решила взлететь, но забыла, что подрезаны крылья. С поезда меня снимали с помпой. Отец для этого дела послал своих парней из личной безопасности. Ну как безопасности… Бывшие братки, которые теперь типа стали «легальной охраной» и пересели из треников в костюмы, хотя их лица всё так же просили кирпича. Проводница вагона чуть не родила прямо на перроне, когда в купе вежливо протиснулись двое шкафов. |