Онлайн книга «Развод. Второй шанс»
|
— Ну надо же, — весело отшутилась она, высвобождая свои пальцы из его хватки. — Какая бурная реакция на обычный разговор об анатомии. Илюша, ты прямо как подросток в пубертате: стоит женщине произнести волшебное слово, и ты уже в боевой готовности. Она сделала шаг назад, совершенно не смущаясь его близости, и лукаво окинула взглядом его напряжённую фигуру. — За напоминание, конечно, спасибо, масштаб я оценила, — она иронично хмыкнула, поправляя топ. — Но, понимаешь, в чём проблема… За девятнадцать лет я поняла, что размер и твёрдость — это ещё не всё. К этому всему обычно должен прилагаться мужчина, который видит во мне человека, а не просто удобную мебель в своём гостевом доме. Так что твой… э‑э‑э, аргумент принимается к сведению, но квалификацию я всё‑таки пойду восстанавливать в другом месте. Там, где не нужно делить инструктора с целым гаремом. Валя подмигнула ему, подняла с пола пустой стаканчик и, напевая под нос какой‑то весёлый мотив, пошла к выходу из тренажёрного зала, оставляя Илью стоять посреди матов с бьющим через край адреналином и полным непониманием, как вернуть контроль над женщиной, которая больше его не боялась. Смертник Валя прошла мимо меня. Обернулась, посмотрела внимательно. Словно запоминала каждую черту моего лица. — Мы за эти дни разговариваем больше, чем за последние лет десять, — тихо сказала она. — Ты никогда не приходил сюда. Илья, в чём дело? Ты приехал сказать мне, когда я могу быть свободна? Меня аж вывернуло от её слов. Как будто я держал её на цепи все эти годы! А то, что мужика у неё не было, — так сама виновата. Могла в любой момент ко мне подойти, сказать прямо. Я бы удовлетворил. С удовольствием. Но Валя сама поставила рамки, а я не монах, и яйца люблю, когда пустые. И люблю женское тело. Я обычный мужик, который любит, чтобы под ним стонали, любит получать удовольствие. — Я приехал поговорить. Вернее, попросить, — ответил я, стараясь вернуть контроль над голосом. — Но сначала я хочу поесть. Покормишь меня? Или суп весь съели? Попытался уколоть её тем, что она охрану кормит. Совсем обнаглели эти телепузики. Валя рассмеялась. — Суп точно съели. Илюша, тебе что, супа жалко? — Да, блять, жалко. — Но есть картошка тушёная, — продолжила она, улыбаясь. — Лобстеров, к сожалению, нет. Опять подкалывает. — Пойдёт картошка. Давай. Валя отошла к плите и через минуту поставила передо мной глубокую тарелку с нежными голубыми цветочками по краям. От неё валил густой, умопомрачительный пар. Картошка была тушёная, с крупными мягкими кусками мяса в наваристом золотистом соусе. Рядом она положила несколько ломтей свежего серого хлеба и небольшую пиалу с тёмно‑жёлтой горчицей. — Сама делала? — буркнул я, уловив знакомый резкий аромат. — На огуречном рассоле, — тихо ответила она. Я зачерпнул горчицу ножом, густо мазнул на хлеб и отправил в рот вместе с мясом. Меня пробрало так, что в нос ударило, а на глазах выступили невольные слёзы. Крепкая, зараза, получилась — до самого мозга прошибло. Я замер, шумно втянув воздух сквозь зубы. Валя искренне, по‑доброму рассмеялась. — Ну, Илюша! Я же хотела предупредить, что она ядрёная, а ты сразу за нож, — от её смеха вокруг глаз собрались лучики мелких морщинок. Я кое‑как сглотнул, чувствуя, как по телу разливается приятный яростный жар. |