Онлайн книга «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика»
|
Стискиваю покрепче. До легкого хруста костей. Вместе со всеми спускаюсь на пустую парковку. Наблюдаю, как в бронированный минивэн погружаются женщины и дети. И когда машина, сверкнув сигнальными огнями, устремляется к выезду, осеняю крестным знамением. — Это что-то новенькое, — хмыкает Юра. Смотрит на меня внимательно. — Не ожидал, брат. В тусклом свете парковки все кажется неестественно гротескным и смазанным. Может, и прячется кто-то около машин. Или взломал камеры наблюдения. — Береженого бог бережет, — огрызаюсь по пути к тачке Азота. Эту старую колымагу точно никто подрывать не станет. Андрюха ее вообще бросает незапертой. Все знают, кому она принадлежит, и нарываться лишний раз не рискуют. — По нашим данным ваш Панкратов пошел к Всенощной, — сообщает Зотов, включая зажигание. — Даже не знал, что он такой набожный… В девяностые, говорят, почудил. — После девяностых любой в Бога поверит, — вздыхает с заднего сиденья Юра. — Что ж… Подождем… — Нет, не будем. Отличный вариант, пацаны, — поворачиваюсь к Азоту. — Андрюх, что за церковь? Я там его найду. — Собор на Елоховской, — роняет лениво Зотов. — Туда едем? — Да, времени и так в обрез, — киваю я. А Юрка с заднего сиденья только пыхтит. Пишет кому-то. Наверняка с Лидой мирится. Мне бы тоже сейчас с Мальвиной поболтать. Но нельзя. Мозги должны работать, а не болтаться как кисель. — Приехали, — поднимает глаза к золотым куполам Зотов. — Ждите здесь, — как только машина тормозит у центрального входа, выскакиваю из тачки. — С тобой пойду, — трусит следом мой твердолобый брат. Задрав голову, любуется бело-зеленым убранством собора. Крестится со знанием дела. Кланяется. А я, лишь быстро перекрестившись на входе, захожу внутрь. Замираю, любуясь мерцанием свечей, чистыми голосами певчих. Покупаю свечку в церковной лавке. Став чуть в стороне, сканирую взглядом толпу. Панкратов — старик заметный, под два метра ростом. Широкоплечий, с крепко посаженной головой на мускулистой шее. Если он в храме, я его точно срисую. — Вон он, справа, — шепчет рядом Юрец и зарабатывает негодующий взгляд какой-то бабки. — Сам вижу, — отвечаю одними губами. — Молодые люди! — шипит другая старуха. — Все в порядке, мать, — успокаивающе бросает Юра и командует мне. — Давай, иди к нему. А я тут подожду. Иду. Осторожно просачиваюсь сквозь толпу, не сводя взгляда с широкой спины дяди Кости. — Здрасьте, — становлюсь рядом. Зажигаю свечу, водружаю ее на широкий, отливающий золотом, подсвечник. — Яша, какими судьбами? — радуется ювелир. — Вот так встреча. Надеюсь, случайная, или, — смотрит на меня внимательно. — Или, — вздыхаю я. — Поговорить нужно… — Прямо сейчас? — обводит он недоумевающим взглядом собор, меня. Встречается глазами с Юрой и вздрагивает. — Что случилось? Почему такая спешка? — шепчет мне на ухо. — Все в порядке, дядя Костя. Перетереть хочу насчет этого, — вынимаю из внутреннего кармана куртки край бархатного мешочка. «Терехов мог переложить», — спохватываюсь запоздало. Но зря. — Я тебя понял, — кивает мне ювелир. Кладет руку на предплечье пожилой блондинки в белом платке и в серебристом пуховичке. — Я выйду с Яковом Дмитриевичем, Валя… Та лишь округляет глаза. Молчит. Явно слышала весь наш разговор и все поняла. — Откуда они у тебя? — крякает дядя Паша, как только мы попадаем в церковный предел. Истово крестится на икону под потолком. Смяв в руке шапку, идет вслед за мной и Юрой к выходу. |