Онлайн книга «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика»
|
— Кхмм… Мальвина, — улыбается мне Яков. — Это всего лишь стеб. — Да, да, конечно, — киваю торопливо и, заслышав кряхтение в радионяне, поднимаюсь из-за стола. — Димочка проснулся… Мне нужно идти. — Мама, я еще кушаю, — с набитым ртом провозглашает Мишутка. — Беги, Мальвина, — отпускает меня Яков и добавляет мягко. — Я Миху потом к тебе приведу. — Спасибо, — несусь к дверям. А в динамике уже слышен жалобный плач малыша. Тихий такой, мяукающий, будто котенок под дверью жалостливо в дом просится. Ускоряю шаг, сворачиваю за угол и попадаю в холл, где сидит охрана. Бормочу что-то нечленораздельное себе под нос, влетаю в знакомую арку под громкий бас Дмитрия Яковлевича. Ворвавшись в детскую, перевожу дух и подхватываю ребенка на руку. — Тихо, тихо, мой хороший, — прижимаю младенца к себе. Принюхиваюсь, узнавая специфический запах, который ни с каким другим не спутаешь. — А кто это тут покакал? — уложив малыша на пеленальный столик, снимаю ползунки и подгузник. Подгузник опускаю в ведро, скрывающее запахи. Красное, новомодное и совершенно бессмысленное. Выкачка денег у богатеньких — так этот дизайн называется. Вытираю попу ребенка влажными салфетками. Припудриваю присыпкой, во избежание опрелостей. Надеваю чистый подгузник. Тоже из серии «для богатых». И взяв ребенка на руки, напевая, ношу по комнате. — Спи, мой хороший, — пою тихо-тихо. И малыш расслабляется в моих руках. Прикрывает глазки. Сопит слабенько. Хороший такой, на папу похожий. Те же огромные глазищи, высокие скулы, ротик, разрез глаз. Полная копия. «Хорошо, что на маму не похож!» — вздыхаю, качая ребенка. Малыш складывает губки бантиком. Причмокивает и засыпает. А я в который раз мысленно обращаюсь к его матери. Так нельзя. Ты только подумай, дурочка, от кого отказалась! Малыш всхлипывает. Напрягается. Понимает, бедолага, что матери нет рядом. Да он и не знал ее никогда. Лаура с первого дня отказалась от сына. Он и ведет себя как отказник. Я видела таких деток. Они почти не кричат, чувствуя чужие руки. Выживают. А если потом оказываются у любящих и заботливых родителей, пусть даже приемных, начинают вести себя, как обычные дети. Помню, у нас девочка одна такая была… Малыш вздыхает и всхлипывает жалостно, словно просит защиты. — Ты в безопасности, котенок. У тебя хорошая семья, — напеваю вполголоса. — Папа, дядя, другие родственники. Тебя все любят, малыш. «Вот только матери нет», — сглатываю вязкий ком. Малыш смотрит на меня оторопело, будто изучает. Маленький еще, только-только родился, а взгляд уже умный. Весь в отца пошел! — Спят усталые игрушки, — сменяю репертуар. И сама выдыхаю немного. До сих пор пою эту песню Мишутке. И она у меня с ним ассоциируется. У нас даже свои куплетики есть. А тут Димочка… — Придется и для тебя придумать песенку. О тебе и о твоем папе, — воркую, укачивая малыша. Веки ребенка становятся тяжелыми и закрываются. — Спи, солнышко, — кладу его в кроватку. Успокаивая, легонько глажу по ручкам и ножкам сверху вниз. Жду, когда малыш уснет. А он, и засыпая, вздыхает тяжко. Сердце аж кровью обливается. — Все нормально? — слышится сзади взволнованный голос Якова. — Да, конечно, — распрямившись, поворачиваюсь к нему. Шагов я не слышала. Интересно, сколько он стоял в дверях? — Уснул, — рапортую радостно. И беспомощно оглядываюсь по сторонам. — А Миша где? |