Онлайн книга «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика»
|
Распахивает дверь в небольшой зал, где стоят большие кресла с подставками для ног и экран во всю стену. — А тут спортивный зал, басс и баньки, — идет дальше по коридору и открывает стеклянную дверь. А у меня в динамике радионяни неожиданно слышится кряхтение. Его точно ни с какими другими звуками не спутаешь. — Нам лучше вернуться, — круто разворачиваюсь. — Нет, так ближе, — мотает головой Яков и первым спешит по коридору. Минута, и мы с ним попадаем в уютную комнату со стенами цвета морской волны и потолком, украшенным лепниной. — А мы тут ходили уже! — радостно заявляет Мишутка. — Да, Миха. Вот ты молоток, сразу сообразил! — восхищенно тянет Яков. А я непонимающе оглядываюсь по сторонам. Как так получилось? Шли в одну сторону, пришли с другой? Но сейчас мне явно не до лабиринтов Минотавра. Вбегаю в детскую, в два шага оказываюсь рядом с кроваткой. А там уже кто-то открыл глазки. Мутные, полные слез. — О, Димон. Ты проснулся, — радостно заглядывает в люльку новоиспеченный отец. — Как дела? — смотрит в радостном восхищении. Ребенок кряхтит, тужится, пукает и начинает плакать. Тоненько так. Жалобно. — А кто домой приехал? — поднимаю ребенка на руки. — Димочка приехал, — воркую, прижимая малыша к груди. Он хнычет негромко. Видимо живот болит. Наверняка колики. Надо сразу принимать меры, а то будет беспокоиться и плакать все время. Держу ребенка одной рукой, а другой быстро ищу нужные соску и бутылочку. Противоколиковой нет. Дилетанты хреновы! Понты проколотили, балдахин купили, стены разукрасили, а об элементарных вещах даже спросить ни у кого не удосужились. — Яков Дмитриевич, — поворачиваюсь к перепуганному отцу. — Я боюсь его на руки брать, — охает тот. Выставляет вперед ладони. Дескать, не подходи. — Я прошу вас помыть руки и смешать смесь с водой. Малыша покормить нужно. А я пока переодену его. — А я? — привлекает внимание мой собственный ребенок. — А ты пока на диванчике поиграешь. Ладно? — улыбаюсь Мишутке. — Там твой жираф Сеня, — киваю на пакет с логотипом маркетплейса. — О, точно! Сенечка мой! — на одной ноге Мишутка скачет к двери. Хватает пакет, несет его на диван. Хорошо, я все игрушки сына постирала на этой неделе! — Аккуратно. Не разбрасывай ничего, — прошу Мишутку. Мажу взглядом по Лютову, выходящему из ванной. Он торжественно подходит к тумбе, пристроенной к пеленальному столику. С умным видом разглядывает бутылочки, соски, стерилизатор и ершик для мытья бутылочек. — Банка со смесью в сером пакете, — предупреждаю торопливо. Яков без комментариев молча достает банку. Открывает ее на ходу. Не успеваю даже мяу сказать, как вместе с крышкой содержимое банки взмывает вверх, к потолку, и оседает на пол белыми хлопьями. — Вот я долбое… долбоящер, то есть, — сокрушенно вздыхает он. Мишка и Димочка чихают. — Миша, бежим, — выбегаю в другую комнату с младенцем на руках. В белом мареве кошусь на его папашу. Артист! Честное слово, артист! Это ж надо было такое придумать! Глава 11 Белый туман в детской рассеивается. Прижимаю младенца к груди и не могу сдержать улыбку. Яков Дмитриевич стряхивает с припудренной головы детское питание. Ругается глухо. И подняв взгляд на меня, разводит руками. — Каюсь, ваша честь! А мне смешно. Впервые с того дня, как приняла решение развестись с Генкой, я улыбаюсь. И мне легко. |