Онлайн книга «Сломанные игрушки»
|
Удивительно, но то, сколько они говорили и общались, было больше, чем за всю его прошлую жизнь. Она не спрашивала, нужна ли помощь с учебой, — видела, что нет. Не давила. Ричард часто заходил к ней в выходные. Просто посидеть рядом, выпить чаю и послушать рассказы о выставках, посещенных в Лондоне. Она выглядела умиротворенной, отдохнувшей — какой он помнил ее в далеком детстве, смутно, скорее ощущение, когда она могла усадить его на колени и рассказывать истории. В один из таких дней она спросила, отпив немного чая: — Мне интересно, ты общаешься с той девочкой? Которой помог? Ричард замер с бутербродом в руке так и не откусив, выпрямился, положил его на тарелку. — Ее отец не одобрит, а ей это не нужно, — он покачал головой. Ханна поставила чашку и повернула голову, склонив слегка набок. — Не нужно — потому что она сама так сказала? Или потому что ты так подумал? — Да что тут думать, — он пожал плечами. Внезапно Ханна вспылила — так неожиданно, Ричард вздрогнул. — Ты сейчас серьезно, Ричи? Ты говоришь, что знаешь лучше другого человека? Не поговорив и не спросив? Смотря на мать во все глаза, он не узнавал ее. Она всегда была спокойной, как гладь озера в безветрие, сдержанной и никогда не повышала голос. Но сейчас — горящие глаза и кулаки, сжатые на коленях. — Мам, ты чего? Ну подумаешь, не спросил, — недоумение выразилось всем видом. — У тебя ужасная привычка думать за других. Принимать решения. — А жить с человеком, который тебя ни во что не ставит, — не ужасная привычка? Ханна замолчала. Отвернулась. — Ты не понимаешь и видишь всё не так, как тебе кажется. — Так объясни. Ты говоришь, что я не имею права решать. Но я же вижу, как ты несчастна. Она горько усмехнулась. — Ричард, я замужем. У меня есть сын, влияние, свой бизнес. Поверь, я живу счастливее, чем многие женщины. — Мам, зачем жить в золотой клетке? Она долго молчала. Потом взяла чашку с остывшим чаем, обхватила пальцами. — Мне нельзя его оставлять. Ричард выдохнул. — Почему? — голос звучал тихо, самообладание возвращалось. Ханна смотрела в чашку. — Твой отец очень талантливый и амбициозный человек, Ричи. И, возможно, это глупость… — она перевела дыхание, и казалось, ей стало неудобно сидеть. — После одного сна я долго не могла смотреть на него нормально. Снилось, что застала эту сволочь с любовницей. В нашем доме. В нашей постели. Ричард приподнял бровь, отставил чашку и весь превратился в слух. Ханна продолжила: — Мы разошлись громко, со скандалом. В том сне я наивно полагала, что это похоронит его карьеру. Но он поднял на стяг наш развод, сменил политических союзников… Всё это было так реалистично. Она помолчала. Посмотрела в окно, приобняла себя за плечи, словно замерзла. — В общем, он преуспел. И мир заплатил за это большую цену. Тишина повисла в комнате. Ричард смотрел на мать, и ему казалось, что воздуха стало меньше. Ханна смотрела куда-то вдаль и внезапно переключилась на сына — взглядом необычно цепким, внимательным, каким никогда у нее не видел. Мгновение — она расслабила плечи. — Вероятно, я перечитала политических романов в тот момент, — уголки губ приподнялись. — Но тьма действительно есть в твоем отце. Я нужна ему как моральный компас. Как ни парадоксально, он прислушивается ко мне. |