Онлайн книга «Тайна лесного омута»
|
Конечно, Гагарину хотелось бы использовать этот момент и поговорить с молодой Черкасовой, но как это сделать, не привлекая внимания остальных? И Настя гордо вскинула голову, придала своему лицу самое невинное выражение, на какое была способна, и направилась к Серафиме, еле сдерживаясь от желания показать язык князю. — Кажется, я слышала, как вы говорили, что любите садоводство. Я сама никогда им не занималась. Вам всегда нравилось садоводство, или это увлечение появилось недавно? — Мне всегда это нравилось, — расцвела Серафима. — Когда я была маленькой, многому научилась у садовника, но потом маменька посчитала, что это не подходящее занятие для дамы из общества. «Можно подумать, она собирается представить Серафиму ко двору в Петербурге», — хмыкнула про себя Настя. — Я люблю цветы. Всего месяц назад я видела в магазине белое хлопковое платье с красными розами — оно было просто захватывающим. Маменька сказала, что мне не нужно ещё одно платье, но я напомнила, что понадобятся новые на осень, когда мы будем наносить визиты. — Серафима оглянулась и заговорщически прошептала: — Могу я поговорить с вами? Она выглядела такой серьёзной и обеспокоенной, что Настя тут же подхватила молодую женщину под руку и повела в сторону, подальше от любопытных глаз. — Я решила поговорить с вами ещё по дороге… вам, должно быть, это покажется странным… — Почему вы так думаете? — О, я не знаю… Я хотела попросить вас… это же совсем неудобно, но всё же… я могла бы воспользоваться вашей бумагой и чернилами? — Конечно, давайте поднимемся ко мне. — Но маменька… — Мы скажем, что обсуждаем новые тенденции в моде Серафимовска. Я нарисую несколько эскизов. Настя порадовалась, что заказала пару платьев к этой поездке — теперь она могла свободно рассуждать на эти темы. Девушки, по-прежнему под руку, направились к дому. — Вы, наверное, скучаете по Милене. Серафима кивнула: — Маменька всем представляла её моей подругой, хотя она наша дальняя родственница. И старалась не позволять нам общаться слишком часто. — Почему же? — Милена была слишком самостоятельной, часто уезжала в Серафимовск по каким-то делам, и маменька считала, что она оказывает на меня дурное влияние. — О да, Милена была очень самостоятельной и решительной. Как у неё хватило духу ударить камнем того молодого человека… Как вы думаете, кем он мог быть? Серафима вздрогнула и замотала головой. — Скажите, а некий Пахом никогда не работал у вас в усадьбе? Серафима застыла на месте. Вся краска ушла с её лица, и если бы Настя не держала её под руку, она рухнула бы как подкошенная на дорожку сада. Благодаря Насте она лишь мягко соскользнула к её ногам. Лицо Серафимы полностью лишилось цвета, за исключением крохотных пятнышек румян, тщательно нанесённых перед визитом к Засекиным. Кто-то уже открывал сумочку в поисках бутылочки с нашатырным спиртом, кто-то бежал к ним. — С ней всё в порядке? — Да, — заверила Настя. — Это просто жара и яркое солнце, вот Серафиме и стало дурно. Черкасова, разъярённая таким неприличным поведением дочери, уже торопилась к ним. Серафима приоткрыла глаза и попыталась встать после грозного окрика матери, подействовавшего лучше нашатыря. — Как вы себя чувствуете? — мягко спросила Настя. — Неважно, — голос девушки всё ещё был слабым, хотя на ногах она уже стояла уверенно. |