Онлайн книга «Тайна лесного омута»
|
— Пойдёмте отсюда, — сказала Наташа хриплым, сорванным голосом. — Мне тут не нравится. Тут всё… другое. Незнакомое. Страшное. — Но раз мы пришли… — Настя снова взяла кузину за руку. Пальцы Наташи были ледяными. — Мы справимся. Они шагнули под арку. Скрипнуло кованое украшение над колоннами, а потом что-то ухнуло в глубине дома, будто эхом отозвалось. За спиной плеснула вода — отчётливо, громко, словно что-то тяжёлое вошло в озеро. Или вышло из него. Даже сейчас было видно, как хорош когда-то был дом. Построенный из красного кирпича, окружённый розарием, но розы одичали, превратились в колючие, непролазные заросли. Белые и розовые лепестки валялись на земле, бурели, гнили. Все вокруг пропитано увяданием. Девушки обошли дом справа. Наташа шёпотом рассказала, как увидела Соню в ту ночь из своего окна. Окно Сониной комнаты выходило на другую сторону. — Вон там, — Наташа подняла руку и взвизгнула. На широкой каменной террасе с балюстрадой в кресле сидела тёмная фигура. Девушки замерли. Потом Наташа пропищала едва слышно: — Аркадий Владимирович… Мужчина по-прежнему молча смотрел прямо сквозь них, будто они были прозрачными — или их не существовало вовсе. Прошло два года с момента гибели Сони, но казалось, что минуло двадцать — так сильно постарел некогда импозантный помещик. Густые тёмные волосы поседели за одну ночь, на бледной коже виднелись глубокие морщины, не возрастные, а прорытые горем, как трещины на высохшей земле. На лбу обнажился шрам — изогнутая серебристая линия на виске. Бежать было неудобно и глупо. И страшно — потому что если бежать, то этот дом и этот человек останутся за спиной, а оборачиваться нельзя. Девушки осторожно поднялись по мраморным ступеням. Камень был холодным, скользким от влаги. — Аркадий Владимирович, здравствуйте. Это я, Наталья Засекина. Мужчина по-прежнему смотрел невидящим взглядом. Потом вдруг спросил — тихим, безжизненным голосом, от которого кровь стыла в жилах: — Вы сейчас уйдёте? Это была не грусть. Это была надежда. Надежда на то, что они немедленно уйдут и оставят его одного — навсегда. — Нет, господин Мелецкий. Мы не уйдём. — По ступеням поднялся иеромонах Филарет. Голос его звучал спокойно, но в нём появилась новая нота — стальная. — Мы пришли вас навестить. Справиться о вашем здоровье. Разве это не приятно? Мелецкий молчал. — Вы же не один здесь живёте? С вами кто-то есть? Тишина. Тяжёлая, давящая. Казалось, сам воздух вокруг сгустился и ждёт ответа. Филарет легонько подтолкнул девушек к ступеням: — Давайте узнаем, есть ли в доме кто-то ещё. Настя повернулась — и тут ледяная рука схватила её за запястье. Хватка была на удивление сильной — нечеловечески сильной для больного, разбитого человека. Девушка вскрикнула, увидев искажённое лицо Мелецкого. В глазах его больше не было пустоты. Филарет навис над ними чёрной птицей. Полы рясы взметнулись на ветру, и Насте на миг показалось, что за спиной иеромонаха выросли крылья. — Отпустите её, Мелецкий. Настя схватила длинные ледяные пальцы и начала отрывать их от своего запястья — один за другим. Но он сжимал снова. А потом притянул её ближе, пока их лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Глаза их встретились — и Настя увидела в них не безумие. Она увидела ум. Острый, ясный, живой ум в мёртвом теле. Бледно-серые глаза смотрели на неё с пугающей осознанностью. |