Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
.— Так поехали! Надо торопиться! — К рассвету. Ночью по тем дорогам мы не проедем. Грозы каждый день, там и в хороший день застрянешь, а сейчас тем более. Глава 22 А Настя совершенно не собиралась влипать в историю. Из Лысухино она выехала после полудня. Кучер торопил лошадей, хотел добраться до Серафимовска до темноты. Настя смотрела в окно. За окном тянулся лес — знакомая дорога, только в обратную сторону. Мелькали сосны, берёзы, поляны. Где-то вдалеке блеснула Волга. А потом небо начало темнеть. Быстро, тяжело, с запада. Туча шла низко, наваливалась на лес, на дорогу, на всё разом. Свет померк — стал серым, потом чернильным. Птицы смолкли, ни малейшего дуновения воздуха. Он словно застыл, как бывает перед бурей. Настя выглянула в окно. Над лесом блеснула молния. Через несколько секунд громыхнуло, глухо, раскатисто, как будто где-то далеко обвалилась гора. Кучер обернулся: — Барышня. Гроза идёт. — Вижу. Кучер погнал лошадей, но туча надвигалась быстрее. Небо наливалось чернотой. Где-то впереди, за деревьями, снова блеснуло, уже ярче, гром ударил ближе, резче. Настя не боялась грозы, с детства не боялась. Но то в тепле, когда непогода бушует за окном. Среди леса в экипаже было не по себе. Как будто что-то тёмное, страшное шло за ними по пятам и вот-вот нагонит. И тогда… Что тогда? Они успели проехать половину пути. Ворское было близко, вёрст пять, может, меньше. Но дорога пошла хуже, лес становился все гуще, а небо все темнее. Вот и первые капли, тяжёлые, крупные, ударили по крыше экипажа. Раз, другой, третий, а потом — разом, стеной. — Барышня, — крикнул кучер, — надо переждать! Не проедем! — Где? — Постоялый двор тут недалеко! Вёрсты две! * * * На постоялом дворе мест не было. Народу набилось полно — извозчики, крестьяне, все пережидали. Хозяин развёл руками: — Простите, барышня. Ничего нет. Даже конюшня занята. Настя подумала о Ворском, о монастыре. Но что делать с кучером и лошадьми? Она стояла под навесом, смотрела на стену дождя. Лило так, что не видно было ни дороги, ни леса, ни неба. Только серая пелена — и вспышки молний где-то за ней. — Далеко до Ворского? — спросила она. — Вёрсты три, — сказал кучер. — Да разве сейчас… Она посмотрела вперёд. Там, за дождём, была усадьба Черкесских. Она шагнула под дождь. — Поехали. — Куда, барышня? — В усадьбу Черкесских, в Ворское. Когда экипаж остановился у крыльца, вода уже натекла внутрь. Дождь бил по крыше так, что не слышно было собственного голоса. Настя выскочила — прямо в лужу, не разбирая, — и бросилась к двери. Постучала. Раз. Другой. Дверь открылась не сразу. На пороге стоял лакей — немолодой, хмурый. — Вам чего? — Я — Мичурина. Анастасия Васильевна. — Она перекрикивала дождь. — Меня здесь знают. Позовите управляющего. Лакей помедлил. Кивнул и удалился. Через минуту вернулся. — Проходите, барышня. Вас ждут. Она вошла в вестибюль. Мокрые волосы прилипли к лицу, платье тяжело облепило ноги, и под ней моментально образовалась лужа. Из коридора вышел управляющий. Он выглядел так же, как в прошлый раз, — спокойный, с выражением вежливой готовности на лице. — Анастасия Васильевна, — сказал он ровно. — Помню вас, конечно. Даже если бы не помнил — в такую непогоду любому дали бы приют. Похоже, до утра не успокоится. Ещё сильнее будет. |